Дурной сон
На выставке "Невесомость" в Московском музее современного искусства, что на Петровке, испанский художник Анхель Орензанц пытается создать пространство сновидения.
Имя Анхеля Орензанца периодически всплывает в различных интернациональных контекстах, так что его вполне можно назвать известным автором. Карьера его длится уже четыре десятилетия и развивается по обе стороны Атлантики. Этот уроженец провинции Арагон с 1986 года живет в Нью-Йорке, но много путешествует. В частности, в 2003-м Орензанц выступил на Дворцовой площади в Питере - в совместном с Михаилом Шемякиным перформансе, внеся тем самым личный вклад в празднование 300-летия нашей северной столицы. Год спустя выставку Орензанца устроили в ГМИИ им. Пушкина, а в 2006-м - в Русском музее.
Орензанц постоянно варьирует жанры и технологии, вероятно, полагая, что в этом и состоит художественная актуальность. В его арсенале и живопись, и графика, и скульптура, и упомянутые перформансы. Некоторые образчики своей арт-продукции он сейчас демонстрирует в музейном зале на Петровке. На полноценную ретроспективу это зрелище не тянет - хотя бы из-за малого масштаба, но получить некоторое представление о творчестве автора все же удается.
Можно проявить, конечно, широту взглядов и не придираться к частностям. Но и в целом представленная инсталляция производит впечатление многозначительной нелепицы. Свежесрубленное деревце, задрапированное прозрачной тканью, развешанные на прищепках фломастерные рисунки, невнятные красные контуры на полиэтилене - этот хаотичный ансамбль при первом же взгляде навевает тоску и визуальный дискомфорт. При более подробном знакомстве впечатление лишь усугубляется. Если здесь и проглядывает попытка создания "ирреального пространства сна", как провозглашено в релизе, то сон этот довольно дурной и толкованию не поддается - ни по Фрейду, ни по народным поверьям.
Разумеется, Орензанц далеко не новатор в деле построения экспозиционных нонсенсов. Подобные декорации к отсутствующим пьесам можно встретить по обе стороны Атлантики, и даже на вполне престижных площадках. Путают эклектичную небрежность с высоким артистизмом часто и повсеместно. Но натыкаться на конкретные примеры каждый раз все равно неприятно. Известно же по опыту, что трение пенопласта о пенопласт действует на нервы, однако приучить себя к этому звуку по-прежнему затруднительно.
Кроме упомянутой "сновиденческой" инсталляции в зале имеются мониторы, где мелькают видеозаписи перформансов Орензанца. Элементы их тоже узнаваемы: что-то подобное видеть доводилось там и сям. Махание полотняными кругами, выкладывание узоров из разноцветных одежд, медитативное постукивание неопознанными предметами друг о друга - такое практикуется многими. Оригинальность нынешнего экспонента проявляется, пожалуй, только в сумбурном монтаже. Наплывы и метания кадров лишают эти видеофильмы даже намека на сюжет. Лишь из аннотации можно узнать, что произведения Анхеля Орензанца "иронично намекают на социальные и геополитические реалии современного глобализованного общества". Видно, и впрямь беда с нашим миром, коли намекнуть на его реалии можно только эдаким способом.
