Стрелер и дача в придачу
На сцене Малого театра прошли гастроли прославленного "Пикколо Театро ди Милано". Итальянская труппа показала "Дачную трилогию", поставленную здесь некогда великим Джорджо Стрелером. Это он впервые объединил три пьесы Карло Гольдони, связанные общими действующими лицами, в цельный спектакль. С тех пор минуло полвека. Теперь на сцене основанного Стрелером "Пикколо" артист и режиссер Тони Сервилло воскресил этот текст.
Постановка Сервилло - это итальянский театр во всей его красе. Такой, какого нигде больше не сыщешь. Кто там твердит об опасности глобализации и всеобщем культурном "Макдоналдсе"? Пусть срочно отправляются на "Дачную трилогию". Здесь они мигом поймут, что в некоторых местах границы по-прежнему на замке и никакой глобализации их не сорвать.
Чего стоит одна итальянская скороговорка, с которой начинается трехчасовое зрелище, полное любовной лихорадки, мельтешения слуг и препирательств по мелким бытовым поводам. Артисты прославленного миланского "Пикколо" тарахтят с такой скоростью, что субтитры на подвешенном к потолку экране, пытаясь поспеть за их неистовым словоизвержением, сменяют друг друга со скоростью кадров в немом кинофильме. Сюжет в трех пьесах Гольдони - "Дачная лихорадка", "Дачные приключения" и "Возвращение с дачи" - не так чтобы очень прихотливый, но все же непростой. Отправляющийся на лето в сельскую местность (на дачу, как сказали бы в России) венецианцы заводят марьяжные отношения и по ходу дела пускают друг другу пыль в глаза. О том, как финансовые сложности (большая часть персонажей находится на грани разорения) корректируют многочисленные любовные планы, и повествует "Дачная трилогия". Стрелеру для того, чтобы распутать все сюжетные линии Гольдони, понадобилось больше пяти часов. Тони Сервилло уложился в три, наподдав с самого начала сценического жару.
С течением времени, впрочем, скорость речи приходит у итальянцев в относительную норму. И начинаешь примечать, что и похваляющиеся богатой фактурой исторические костюмы героев и сам антураж до боли знакомы. Постановка "Пикколо" являет собой не просто типичный образец итальянского театра, а итальянский театр, каким он стал после Джорджо Стрелера. Сервилло окликает спектакли великого режиссера примерно так же, как сам Стрелер окликал когда-то в легендарном "Арлекине", тоже, к слову сказать, поставленном по пьесе Гольдони, комедию дель арте. С той лишь разницей, что Стрелер был новатором, а Сервилло - старательный и не лишенный таланта эпигон. В сущности то, что он делает - несмотря на бьющую в глаза площадную экспрессивность, сильно отдает сценическим академизмом. То есть не поиском некой новой сценической формы, а старательным воспроизводством уже однажды найденного.
В гастролях миланского театра самым интересным для меня лично оказался не столько сам спектакль, сколько реакция на него московской публики.
Следуя заветам Мастера, Сервилло пытается придать браку по-итальянски оттенок лиризма и драматизма. В его руках галопирующая комедия итальянского драматурга вдруг приобретает в начале второго акта черты совсем другого драматурга - прециозного Пьера Мариво, а приемы площадного театра сменяются красивыми статичными мизансценами. Герои, отстранившись от лихого сюжета, словно бы задумываются на секунду над смыслом всей этой круговерти, они вдруг осознают уязвимость и хрупкость своих чувств. Дальше - больше. Главная героиня, уже помолвленная с неким молодым человеком, но на свою беду по уши влюбившаяся в другого, оказывается в ситуации поистине трагической - ей приходится выбирать между чувством и долгом. Она выходит на самую авансцену и безмолвно, причем довольно долго вглядывается в зал. Это, пожалуй, самый сильный момент спектакля. И тут происходит непредвиденное. Публика, до того живо реагировавшая на сценическую суматоху и явно воспринимающая пьесу Гольдони, столкнувшись с непредвиденной для нее паузой в сценическом действии, явно приходит в недоумение. Она не понимает, как реагировать на происходящее, и вдруг ни к селу ни к городу разражается аплодисментами. Теми самыми, какими аудитория обычно торопит артистов перед началом спектакля: ну давайте, давайте, начинайте - не задерживайте. Это понукание - ясное свидетельство того, как испорчены вкусы нынешнего зрителя. Не токмо утомительный театральный артхаус, но даже легко усвояемый театральный академизм похоже воспринимается им сквозь призму многочисленных сериалов о семейной жизни. Проще говоря, сквозь призму вездесущего масскульта, который, как кажется, погребет под собой в скором времени и яростных новаторов и почтенных консерваторов.
