Оперный певец Роберто Аланья: "Время от времени очень хорошо кого-нибудь убить"
В субботу в Московском международном доме музыки с единственным концертом выступит всемирно знаменитый тенор Роберто Аланья - француз итальянских кровей. Он вырос в парижском пригороде, там, где три года назад жгли автомобили, припаркованные на узких улочках Клиши-су-Буа. Учился петь самостоятельно, затем шлифовал мастерство в кабаре с сомнительной репутацией в 11-м округе, рядом с Монмартром. Мог бы так и остаться ресторанным лабухом, но все-таки попал в Парижскую консерваторию и превратился в одного из лучших оперных исполнителей современности. Накануне концерта с Роберто Аланьей встретилась обозреватель "Известий".
вопрос: Вы приехали в Москву за четыре дня до выступления. У вас обширные туристические планы?
ответ: Вообще я очень люблю путешествовать, и мне нравится бывать в России. Конечно, я бы хотел поездить, погулять - может быть, зайти куда-нибудь выпить. Но когда я приезжаю с гастролями, мой туристический выбор не велик, так как я должен быть крайне аккуратным и постоянно заботиться о своем здоровье. Особенно после того кошмара, что мне пришлось пережить. В прошлом году я перенес операцию по удалению опухоли на глазном яблоке, с которой я, оказывается, жил десять лет. Это невероятная удача, что все благополучно закончилось. Поэтому я с удовольствием посижу в номере прекрасного отеля. В ближайшее время мне предстоит много новой работы, так что буду слушать и учить новый материал. Я практически всегда провожу свободное время на гастролях таким образом. Или просто сажусь, закрываю глаза и думаю о прекрасном.
в: О чем, например?
о: О своей дочери Орнелле. Думать и говорить о ней я могу часами. Прежде всего - она красавица и умница. Мне очень льстит, что она первая ученица в классе. Ей сейчас 17 лет. Очень тонкая, чуткая натура. Прекрасно играет на фортепиано и гитаре, поет, танцует. Год назад записала свой первый сольный диск. Она приносит счастье моему сердцу. Сейчас моя дочь более самостоятельна и лучше понимает мою жизнь. Когда она была маленькой, я все время чувствовал себя виноватым, что она остается дома одна. Конечно, сейчас есть интернет, мобильные телефоны, но они никогда не заменят теплых родительских объятий.
в: Поговаривают, что вы в ближайшее время породнитесь с Николя Саркози?
о: Я думаю, что могу назвать французского президента своим другом. Я люблю Саркози, в нем очень много трогательного. Многие настроены против него, но он успешно с этим справляется. Его путь чем-то похож на мой. И в итоге мы довольно сильно сблизились. Хотя я не силен в политике, и в принципе мои друзья из разных партий. Однажды мы встретились в театре. Он приехал с сыном, я - с дочерью. После спектакля сделали совместное фото. В момент съемки он заметил: "О! Как они чудесно смотрятся вместе, они должны пожениться". Они, правда, очаровательно смотрелись вместе. Эта была всего лишь шутка, но она сразу стала новостью номер один. Орнелла была в ужасе... Это, как и многое в моей жизни, расплата за известность.
в: Вы свой путь считаете тернистым?
о: Безусловно. Я первый иностранец в своей семье. Я родился во Франции. Но до того как я пошел в школу, дома мы, конечно, говорили на родном сицилийском диалекте. В школу я пошел одновременно со своим дядей - так уж получилось, и мы вдруг осознали, что ничего не понимаем, а окружающие дети, естественно, над нами смеялись, иногда очень жестоко. Мы были для них чужаками. Это чудовищное испытание для детской психики. Это был крайне тяжелый период в моей жизни. До 18 лет я имел лишь вид на жительство во Франции. Если же речь шла о футболе, я, конечно, болел за Италию и с чистым сердцем говорил: "Наши победили!" Теперь в Италии меня называют итальянцем, а во Франции - французом. А в Румынии после моего брака с Анжелой мне говорят, что я лучший румынский тенор...
в: Действительно, ваше имя привычнее всего воспринимать вместе с именем вашей супруги - красавицы сопрано румынского происхождения Анжелы Георгиу. Почему же вы не приехали сейчас в Москву семейным дуэтом, а предпочли общество другой известной румынской сопрано Леонтины Вадува?
о: К сожалению, Анжела сейчас никак не могла приехать со мной - она в Сан-Франциско поет "Богему". Но "разрешила"мне выступать здесь с Леонтиной. Они обе не только замечательные певицы, но и хорошие подруги, даже вместе учились в школе. Анжела же собирается скоро быть в Санкт-Петербурге, где я "разрешил" ей спеть с румынским тенором.
в: Промоутеры вашего московского концерта отрекомендовали вас публике как "донжуана оперной сцены". Это правда, что все тенора беспощадны к женским сердцам?
о: Вы шутите?! Что, действительно, так и написано на афишах? Честное слово, я ничего не знал об этом. Вот теперь, выходя на сцену, я буду смущаться и краснеть. В реальности, должен заметить, наоборот - женщины весьма жестоки с мужчинами. Основа жизни - это всегда женщина. Мужчина находится рядом лишь для того, чтобы сопровождать ее, как рыцарь, и ради нее совершать любые безумства. Так и в опере тенора окружают сопрано, чтобы сделать их звучание еще более прекрасным.
в: На ваш взгляд, оперный мир изменится после ухода Паваротти так, как он изменился со смертью Каллас?
о: Мне кажется, что изменится - и не в лучшую сторону. Разница между Паваротти и Каллас в том, что Паваротти имел огромный успех и известность при жизни. Каллас же обрела славу лишь посмертно. Для меня Паваротти - это феноменальная личность, он обладал самым изумительным голосом столетия. Он всегда рядом со мной, как божество.
в: Когда вас называют наследником Паваротти, для вас это комплимент или оковы?
о: Это всегда комплимент, но я на этом не сосредоточиваюсь. Никто не сможет заменить Паваротти, Карузо, Корелли.
в: На сцене вам больше нравится убивать или умирать?
о: И то, и другое. Время от времени очень хорошо кого-нибудь убить. Это отличный способ выпустить свои отрицательные эмоции. А после окончания спектакля - чем прекрасен театр - все снова живы, счастливы и, как правило, вместе отправляются в ресторан.
в: Ваши отрицательные эмоции по поводу миланского театра La Scala из-за инцидента двухгодичной давности, когда вы были освистаны публикой и вас заменил дублер прямо во время представления вердиевской "Аиды", вами уже позабыты?
о: А вы до сих пор помните... Да, если ты не скандален, ты обычно не интересен... В ближайшие сезоны мне предложили в Милане шесть партий на мой выбор - Хозе, Ромео и еще четыре. После той истории с политической подоплекой против нового руководства театра, не имеющей ничего общего с искусством, директор La Scala Стефан Лисснер даже стал моим другом. Он просто меня обожает. Он ведь француз, и мы давно знакомы. Но сейчас я могу совершенно спокойно обойтись без La Scala. Да, в тот момент, я испытывал ощутимые проблемы со здоровьем и был, наверное, не в лучшей своей форме. Но, получается, если ты заплатил за билет, значит, можешь оскорблять артиста? Я всегда принимаю людей "с распростертыми объятиями", но никогда не добиваюсь расположения публики, что называется, силой. Всегда пою для себя - да, в этом плане я эгоист. Если же людям нравится то, что я делаю, если им хочется разделить со мной эти мгновения, я в восхищении. Пение - это акт любви.
в: Как вы думаете, вам удалось сделать карьеру, достойную вашего таланта?
о: Начну с того, что никакого выдающегося таланта у меня нет. Когда я только начинал, то заверил свою маму, что это максимум на пять лет, а прошло уже 28. Я просто пою от чистого сердца. Самое главное в жизни - быть счастливым, тогда все-все удается. Надо жить сегодняшним днем. То, что происходит в данный момент, - неповторимо. Можно врать о своем прошлом, фантазировать о будущем, но прожить можно только то, что происходит сейчас.
