Вулкан страстей
В ГМИИ имени Пушкина состоялся закрытый концерт знаменитой итальянки Чечилии Бартоли. Благотворительный визит мегазвезды полностью оплатил один из швейцарских меценатов, а все деньги, вырученные от продажи билетов, будут перечислены на счет центра эстетического воспитания "Мусейон", что работает при музее.
В жизни Чечилия Бартоли скорее похожа на крестьянку, работающую где-нибудь на виноградниках, нежели на оперную диву. Но именно она последние годы сводит с ума весь мир своим феноменальным голосом - колоратурным меццо-сопрано, которому, кажется, подвластно все. Чечилия Бартоли, пожалуй, самая загадочная звезда современной классической музыки. Она редко появляется на подмостках оперных театров, предпочитая петь концерты. А компакт-диски, коих у нее уже три десятка, продаются рекордными тиражами и приносят певице бесчисленное количество наград. В ней есть недосягаемость и непостижимость, без которых немыслима подлинная Primadonna assoluta.
В ГМИИ Бартоли появилась облаченная в прелестное голубое платье. Зал взвыл от восторга, прежде чем прозвучала первая нота. Конечно, нужно бы избавляться от дурной привычки вопить "браво!" перед началом выступления, но в данном случае публику можно понять - нежданно-негаданно к нам приехала сегодняшняя (а не позавчерашняя или завтрашняя) звезда. В ответ певица наградила публику неотразимой улыбкой и окинула своды Белого зала взглядом, в котором слились воедино благоговение и упоение. И начала петь. Звучали произведения Россини, Беллини, Доницетти, Марии Малибран и Полины Виардо - под чуткое фортепиано итальянца Серджио Чиомея.
Бартоли - ренессансная красавица с настоящим римским профилем - экспрессивна до эротизма. В ее пении процесс творчества поразительно очевиден: каждый звук продолжается в мимике лица и телодвижениях. В кульминационные моменты понимаешь, почему на концертах Бартоли фотосъемка всегда категорически запрещена. Ее степень проникновения в музыку настолько велика, что запросто веришь в миф о демоническом перевоплощении Паганини в момент музицирования. Она безраздельно отдается музыке, исполняя самую крошечную вещицу так, будто делает это в первый и последний раз и вместе с финальной нотой ее сердце просто остановится.
Голос Бартоли, идеально сфокусированный, мягкий и сочный, в котором слились краски женских регистров. Единственное, чем не может поразить ее голос, - стенобитной силой, какая должна быть у примадонны в стандартном представлении. И этому изысканному голосу очень уютно в музейных пространствах - например, в таком, что предоставил Пушкинский музей.
Для Бартоли виртуозность - инструмент для высшего выражения страсти, гнева, надежды, веры и любви. Спеть так сегодня, кроме нее, не сможет никто. Она вернула в классическое пение импровизационность как основной принцип исполнения, который был во многом утрачен в ХХ веке благодаря таким дирижерам-деспотам, как Тосканини, Караян или Мути. Бартоли становится полноправным соавтором композитора. И это при том, что формально в ее голосе таится столько "дефектов", что ей бы наверняка отказали в приеме в консерваторию. Она поет вопреки всем правилам оперного вокала. Но гениальность на то и гениальность, чтобы не вписываться в общепринятые рамки.
Феномен Бартоли держится прежде всего на трех вещах - необыкновенной, почти цирковой технике с километровыми фиоритурами; эксклюзивном репертуаре из виртуозных арий восемнадцатого столетия, за пределы которого певица почти никогда не выходит; и на ее уникальной энергетике. Огненный темперамент римлянки делает вокальный вечер похожим на рок-концерт. Зал заводится с пол-оборота. На каждом крутом вираже-пассаже певицы у публики вырабатывается адреналин. Бартоли приучает иначе слушать музыку - не пропускать ни одной ноты, сопереживать и ликовать ежесекундно.
Естественно, в финале вечера зал стоял "на ушах", не желая отпускать уникальную итальянку. Казалось, что с каждым бисом Бартоли буквально отдается слушателям. И публика постепенно понимает, что такое настоящее счастье...
