Директор Михайловского театра Владимир Кехман: "Фальстарт Онегина - не трагедия"
Во вторник Михайловский театр должен был открыть новый сезон шумной премьерой. Столь же шумной, как все события, происходящие в этом петербургском театре с того момента, как директорское кресло занял один из самых богатых людей России - бизнесмен Владимир Кехман. Начать хотели с "Евгения Онегина" Чайковского - реконструкции легендарного спектакля, сделанного Станиславским в 1922 году. Но премьеры не вышло. А вышел скандал: спектакль закрыли, априори признав его неудачей. О причинах и последствиях онегинского фальстарта Владимир Кехман рассказал обозревателю "Известий".
вопрос: Что стало причиной летального исхода для "Онегина"?
ответ: Мы хотели восстановить знаменитый спектакль Станиславского, который показывали у него дома под рояль, без хора и оркестра. Сейчас этой постановки нет ни в одном из театров мира. И мы хотели иметь ее у себя, но, конечно, в версии, адаптированной к нашему театру.
в: Что значит "адаптированной к нашему театру"?
о: Этот спектакль изначально для нас был очень важен. Хотелось, чтобы на сцену выходили молодые, красивые певцы, а зал заполняла такая же молодая публика. И чтобы, увидев этот спектакль, хотелось вскрикнуть: "Верю!". Чтобы в этой постановке не балет танцевал, а сами артисты, чтобы получилось живое, искреннее действо. Ведь по сути это очень современная история.
Но когда мы увидели на сцене полную противоположность нашей задумке, честно скажу, я испытал шок. Я понял, что такой продукт мы просто не можем показывать своему зрителю. Это позор! И окончательно в правоте своего жесткого решения я утвердился, когда на днях в Париже посмотрел "Онегина" Большого театра в постановке Дмитрия Чернякова. Может, я и не во всем согласен с версией Чернякова. Например, с тем, как решен образ Ленского. Но все равно то, что сделано, сделано гениально. Лучшей режиссерской работы в опере я не видел. Это был настоящий и абсолютно заслуженный успех Большого театра, о чем свидетельствовала и реакция зала.
в: Другими словами, вы хотите сказать, что в фиаско вашего "Онегина" виноват вами же приглашенный режиссер Михаил Дотлибов? Но согласитесь, приглашая на постановку 81-летнего человека, легко было предположить, что с "адаптацией" к модернистским запросам как раз и могут возникнуть проблемы.
о: Да, я считаю, тут вина Дотлибова однозначна. Он не смог решить нашу задачу. И согласен, в данном приглашении был риск, который, увы, не оправдался.
в: Эту постановку вы финансировали из собственного кармана. Каковы ваши убытки?
о: Мои прямые убытки, к сожалению, составляют порядка 20 миллионов рублей, не считая гонораров. Это стоимость декораций, костюмов. Но все это будет сохранено. Мы не оставляем надежды вернуться к "Онегину". Станиславский репетировал спектакль три года, а мы только три месяца. Возможно, это произойдет уже в марте 2009 года, когда будет отмечаться 130 лет со дня премьеры оперы. Если успеем найти исполнителя главной партии и, конечно, режиссера. А вот румынский дирижер Ион Марин и тенор Дмитрий Корчак (Ленский) непременно продолжат работу у нас.
в: И какая же оперная премьера теперь у вас следующая?
о: Окончательно это еще не решено. Но, вероятнее всего, это будут "Паяцы" Леонкавалло. Приобретем качественный спектакль у какого-нибудь хорошего европейского театра. У нас такое уже удачно получилось и с "Сельской честью", и с "Любовным напитком".
в: Вас не настораживает тот факт, что вторая попытка (первой была "Орестея") театра выпустить собственную продукцию по тем или иным причинам терпит фиаско?
о: Очень настораживает. Я обязательно сделаю из этого оргвыводы.
в: Какие именно? Поговаривают, ваши разногласия с Еленой Образцовой, возглавляющей оперную труппу, становятся все серьезнее...
о: Без комментариев. Я сейчас не готов говорить об этом. Я не делаю из случившегося вселенской трагедии. Открытия сезонов срывались во многих великих театрах. Например, в миланском La Scala, когда Роберто Аланья покинул сцену прямо посреди действия "Аиды". Так что Михайловский театр тут не единственный. Театр не строится за один год, а мы прожили только первый сезон в своей новейшей истории. Поэтому пока я спокоен. Будем работать. Много. Очень много.
