Человек в позитиве
К 70-летию прославленного известинца Виктора Ахломова Московским Домом фотографии устроена большая ретроспектива в Манеже. Наиболее ранние снимки датированы 1957 годом - они были сделаны на столичных улицах в дни фестиваля молодежи и студентов. А самые свежие кадры, скорее всего, еще не успели добраться до проявителя.
Бывают фоторепортажи экстремальные, щекочущие нервы и бьющие по глазам. Иной раз диву даешься: и как это автор изловчился, ухитрился, не побоялся и т.п.? А вот съемка Виктора Ахломова может оставить у кого-то впечатление, будто фотографу его кадры не стоили ни сил, ни времени, ни переживаний. Здесь все выглядит настолько естественным, что мысль о трудозатратах практически не приходит в голову. Так ведь оно и есть в окружающей жизни - в чем же заслуга репортера? Однако понимающие люди назовут это качество высшим пилотажем. Картинка "проглатывается" зрителем моментально, словно пилюля в обтекаемой оболочке, и начинает действовать уже "внутри организма". На вернисаже ахломовской выставки нетрудно было заметить, как отдельные посетители, скользя взглядом по фотографиям, неспешно двигаются вдоль стен - и вдруг почти опрометью возвращаются назад. Значит, пилюля сработала. С сетчатки глаза изображение переехало в мозг, там покрутилось на "считывающих устройствах" и получило оценку. Человек ощутил потребность взглянуть на снимок еще раз.
Разумеется, подобные "флеш-беки" могут быть вызваны историческими аналогиями или смутными ассоциациями. Мол, стоп: а тот человек рядом с Гагариным уж не Че Гевара ли часом? И не Дмитрий ли Шостакович мелькнул только что перед взором? Привычка читать этикетки имеется не у каждого... Что ж, есть у фотографа и такая миссия: сохранять для потомков лица и ситуации. Но считать Ахломова лишь хроникером, пусть даже удачливым и почти вездесущим, было бы эстетической ошибкой. И уж тем более он никогда не уподоблялся папарацци, подкарауливающим своих жертв в предвкушении пикантных сцен. Отношения Ахломова с разного рода знаменитостями чем-то напоминают классические отношения художника и портретируемого. С той только разницей, что для этого фотографа нет большой беды, если ему не позируют специально. Он сумеет выхватить главное в любой ситуации. В экспозиции встречаются лица Анны Ахматовой, Дмитрия Лихачева, Святослава Рихтера, Булата Окуджавы, Роберта Рождественского, Леонида Енгибарова - и всякий раз удача кадра определяется вовсе не тем, насколько послушно модель сидела в ожидании "птички". Чаще всего портреты спонтанны, а ракурсы пойманы на лету. Что не мешает ощущению фундаментальности - таково свойство талантливой фотографии.
В объектив ахломовской камеры попадали, конечно, не одни лишь звезды. Газетные установки на отображение "трудовых будней" приводили в разные уголки страны и в многочисленные контексты. Ни в одном из таких случаев нельзя сказать, будто репортер "отдежурил". Возникает чувство, что для него не было и нет скучных сюжетов. Умом-то понятно: так и надо относиться к окружающей действительности. Но до чего же трудно бывает переключиться на постороннюю для тебя жизнь, увидеть в ней нечто привлекательное и завораживающее... У Ахломова это от природы. Мастерство благоприобретенное, а интерес к миру - врожденный. Казалось бы, ну что столичному фотографу до провинциальной Гекубы: приехал, поснимал то и се, вернулся с чувством исполненного долга. А здесь все время что-нибудь цепляет и трогает. Вовсе не экзотикой, не брутальностью среды обитания - наоборот, всечеловечностью. Ни один персонаж другого не хуже и не обделеннее судьбой - просто судьбы разные.
Любопытная вещь: когда эти черно-белые снимки собираются вместе в большом количестве и по всей хронологии, то сами собой отпадают подозрения в былом "советском заказе". Маэстро ведь снимал и в перестроечные, и в постперестроечные годы, причем не обходил вниманием больные и острые темы. А общая тональность все равно оставалась прежней - назовем ее участливым вниманием. Виктор Ахломов всегда проявляет себя очень позитивным человеком, даже когда мир трещит по швам. Вообще-то позитивное восприятие почти невозможно имитировать, нельзя его и потребовать с фотохудожника в административном порядке. Оно само всплывает на поверхность снимков (или не всплывает, кому не дано). Процесс почти химический, руководящим указаниям не подвластный. Хотя первоначальное название выставки, звучавшее как "Фотограф хорошего настроения", заменили на нейтральную "Ретроспективу" все-таки по делу. Далеко не все ахломовские снимки лучатся оптимизмом. Пожалуй, сам автор в душе оптимистичнее своих героев. Редкий случай для фотографа. А еще он глубочайший лирик - достаточно увидеть хотя бы несколько его пейзажей.
