Голый Дидро и розовые дамы
В Театре Сатиры Андрей Житинкин поставил пьесу Эрика-Эммануила Шмитта с говорящим названием "Распутник". Это пьеса о Дидро. Французскому философу, как выяснилось, ничто человеческое не чуждо. Именно в этом и состоит вся его философия.
Удивительно цельный, я бы даже сказала, гармоничный спектакль выпустил режиссер Житинкин в Театре Сатиры. В нем все составляющие идеально соответствуют друг другу. Судите сами. Кого как не Житинкина было позвать означенному театру. Ну не Гинкаса же, в самом деле, не Додина, не Карбаускиса или Шапиро. Было бы юмором звать их в Сатиру. Опять же куда как не в Сатиру податься самому Житинкину. На афише Малого театра, где он недавно поставил "Любовный круг" Сомерсета Моэма, его имя смотрится как зуб в носу, а с нынешней Сатирой он эстетически породненное лицо. О названии пьесы - "Распутник" - нечего и говорить. Оно как будто бы специально придумано для театра, в репертуаре которого "Хомо эректус", обнявшись со "Слишком женатым таксистом", поспешают к "Женщинам без границ". (Диковато смотрятся посреди всего этого сексапильного великолепия невесть как уцелевшие "Малыш и Карлсон" - ну да ладно!) И, наконец, автор. Перу плодовитого и популярного француза Шмитта принадлежит уже много всяких пьес, самой известной из которых является "Оскар и Розовая дама". Все эти пьесы являют собой высококачественные образцы интеллектуального масскульта, а в некоторых случаях (коим, безусловно, является случай "Распутника") и интеллектуального бульвара.
Дени Дидро, экстренно сочиняющий в очередной том своей знаменитой Энциклопедии статью с заголовком "Мораль", предстает у Шмитта воплощением аморальности. Нет-нет, не ницшеанского имморализма, а банальной сексуальной распущенности. Проще говоря, Дидро очень любит женщин и лезет им под юбку при каждом удобном и даже не очень удобном случае. Поскольку сочинять статью он начинает в самых что ни на есть альковных обстоятельствах, его постулаты о морали носят поначалу чрезвычайно свободолюбивый характер. Однако жизнь вносит в них свои коррективы. Жена, ссылаясь на некоторые умозаключения Дидро, вдруг признается, что не только он, но и она не прочь познать любовные утехи вдали от супружеского ложа. Дочь сообщает о намерении родить ребенка от близкого друга Дидро, который годится ей в отцы. Приходится в спешном порядке умерить свободолюбие и признать необходимость общественных конвенций. Амбивалентность философии Дидро, таким образом, вытекает из подвижной психофизической конституции великого просветителя. А тут еще, как на грех, две потенциальные любовницы, между которыми мечется энциклопедист, оказываются мошенницами. Они разводят с Дидро шуры-амуры исключительно из желания выкрасть у него произведения французской живописи, кои он пообещал нашей Екатерине II. В этих сложных жизненных обстоятельствах статья о морали так и остается ненаписанной.
Надо отдать Шмитту должное - он на удивление искусен в переводе скучных философских выкладок на незамысловатый язык салонной комедии и походя демонстрирует нам прекрасное владение законами классической драматургии (в его пьесе, например, соблюдается единство места, времени и действия, что для альковно-детективного сюжета очень непростая формальная задача). Сам же сюжет "Распутника" мерцает реминисценциями из "Опасных связей" Шодерло де Лакло.
Андрей Житинкин, пытающийся застолбить за собой нишу в интеллектуальном бульваре, старается не отставать от опытного француза. Чего стоят, например, саундтреки Майкла Наймана к фильмам Гринуэя, которые сопровождают в его спектакле постельную суматоху вокруг морали. Шмитт отсылает нас к литературе галантного и развратного XVIII века, Житинкин - к артхаусному английскому имморалисту. Непростая, однако, загогулина... Но если музыкальное оформление как-то отвечает у Житинкина за интеллектуальность, то все прочее - костюмы (все дамы наряжены художником Андреем Шаровым в розовые платьишки с бантиками и воланчиками), общее визуальное решение (в кульминационной сцене на голову главного героя сыплются красивые искусственные цветочки) и, наконец, актерская игра - полностью отвечает здесь за бульвар.
Назначенный на главную роль стареющий красавец Театра Сатиры Юрий Васильев явно воспринимает предоставленную автором возможность походить по сцене в полуобнаженном и совершенно обнаженном виде, как дар небес. Он с наслаждением демонстрирует зрителям хороший торс, мощные икроножные мышцы, крепкий зад... ну и все остальное. Эффектная Алена Яковлева тоже рада сыграть очередной вариант женщины-вамп: коварная Анна-Доротея Тербуш, соратница Дидро в постели и соперница в дебатах, в ее исполнении так и дышит декадансом. Лишь базарные интонации жены Дидро (Мария Ильина) заставляют зрителя вспомнить, что мы все ж таки не во Франции, а на родине, где любая розовая дама может за себя постоять и побазлать. Не считая этой мелочи, спектакль Сатиры может считаться образцово-показательной интеллектуальной пошлостью, которая отличается от просто пошлости только тем, что дарит зрителю иллюзию, что он с философией на дружеской ноге, а масскульту - иллюзию, будто между ним и искусством нет никакой разницы.
