Наблюдения из очереди: и небо тоже плачет...

Если до 13.00 вход в ритуальный зал Российской академии наук был ограничен под тем предлогом, что утром попрощаться с классиком отечественной литературы должны были прибыть высокопоставленные особы, то ближе к середине дня это мог сделать каждый желающий. Вместе с другими в очереди к гробу Александра Исаевича Солженицына стояла обозреватель "Известий" Наталья Кочеткова.

У въезда на площадь Гагарина, где находится новое здание Российской академии наук, дежурит бригада ДПС.

- Тут где-то с Солженицыным прощаются? - спрашивает подъехавший передо мной на машине немолодой мужчина у людей в дождевиках.

- Идите прямо, там увидите, куда толпа идет.

Следуем в указанном направлении, но никакой толпы не видно. Скорее тоненький ручеек из пожилых людей обоих полов: старушки, одетые как на кладбище - в косынках и долгополых юбках с ломкими гвоздичками в руках, старушки без косынок в темных брючках и пиджачках, старички, похожие на физиков-ядерщиков на пенсии в сопровождении внуков-школьников... Кроме детей, молодежи почти не видно. Все идут не торопясь, в абсолютном молчании.

У металлоискателя обыскивают пожилого мужчину с двумя большими пластиковыми пакетами и букетом мальв, увядших еще на корню. Ему объясняют, что с пакетами его в здание не пустят ни при каких обстоятельствах. Он робко пытается возражать. В конце концов его все-таки пропускают. Второй охранник в ожидании следующего посетителя развлекается тем, что при помощи резиновой дубинки сбивает воду с пленочного шатра, которым покрыты ворота металлоискателя. Дубинка вырывается у него из рук и падает на голову его коллеги. В это время подходят очередные желающие проститься с писателем, и охранник отвлекается на то, чтобы проверить их сумки на предмет наличия в них фотоаппаратов. Ближе к середине дня ливень, который с утра стоял стеной, стихает и превращается в назойливую изморось. Поток провожающих в последний путь становится насыщеннее, но состав не меняется - молодых по-прежнему почти нет. Хотя церемония прощания гражданская - отпевание Александра Исаевича Солженицына состоится сегодня, большинство, подходя к гробу, осеняют себя крестным знамением и кланяются до земли.

Те, кто уже попрощался, выходят в дверь в глубине зала, которая ведет в темный коридор на улицу. Немного поутихший было дождь снова расходится. Согласно народным верованиям, если в день прощания с покойником идет дождь, значит, небо тоже плачет.

Когда вы впервые прочитали Солженицына?

Михаил Веллер,
писатель:

- Как и у большинства советских граждан, первой прочитанной книгой Солженицына у меня был "Один день Ивана Денисовича", который был напечатан в журнале "Новый мир". На этот номер, естественно, родители стояли в очередь в библиотеке на работе, как было принято у нормальных людей, я учился в ту пору в седьмом классе.

Сильнее всего зацепила последняя фраза, которая запомнилась навсегда: "Таких дней в его сроке от звонка до звонка было три тысячи шестьсот пятьдесят три. Из-за високосных годов - три дня лишних набавлялось..." Для меня, семиклассника, сидеть 10 лет означало что-то страшное и невообразимое, это был астрономический срок - как отсюда до другой галактики. И вот то, что еще набавляют три дня, - это вообще конец всему!

Жорес Алферов,
нобелевский лауреат, депутат Госдумы:

- Как и все, первым прочитал "Один день Ивана Денисовича" - сразу, как только он вышел. Мне было лет уже много - 32! Выход этого, казалось бы, небольшого рассказа был очень крупным событием. Но лично для меня лучшим произведением Александра Исаевича остается "Матренин двор". На мой вкус, это самый лучший его рассказ, я его очень люблю! Настоящее произведение настоящего русского классика!

Анатолий Лукьянов,
бывший председатель Верховного Совета СССР, член КПРФ:

- Оценивая роль личности Солженицына в истории страны, могу сказать, что это был прежде всего публицист и писатель. Из его художественных произведений мне, например, больше всего нравятся "Матренин двор" и те произведения, которые написаны именно в литературных жанрах. Его же антисоветские взгляды, все то, что написано в "Архипелаге ГУЛАГ", я, конечно, разделять не могу. А вот мысли, изложенные им в труде "Как нам обустроить Россию", я в значительной степени разделяю. Солженицын, в частности, очень жестко и точно оценивал ход приватизации. К этим его мыслям, думаю, в России многократно еще вернутся, ведь этот человек очень внимательно присматривался к судьбе своей Родины.

Владимир Бортко,
режиссер:

- Это было очень давно. Впервые я прочитал рассказ Солженицына "Один день Ивана Денисовича", как только он появился. Мне очень понравился рассказ. Я, конечно, слышал про репрессии, и тут ничего нового не было. Но меня поразило - как его у нас напечатали? Я был тогда в подростковом возрасте, когда формировалось мировоззрение. И я был поражен: как можно? И - как здорово, что мы начали говорить правду. Потом я уже прочитал "Архипелаг ГУЛАГ".

Григорий Явлинский,
экс-председатель партии "Яблоко":

- Александр Исаевич - один из трех человек, которые в детстве перевернули мое представление о жизни, и с тех пор я начал по-другому смотреть на то, что происходит. Я был десятилетним пионером, когда в доме появился "Новый мир" с рассказом "Один день Ивана Денисовича". Прочитал и - ошеломленный - не мог дождаться отца с работы. Едва он открыл дверь, я буквально приклеился: "Что это такое?" Он долго молчал, а потом сказал: "Это - правда". Жизнь и историческая судьба Александра Исаевича Солженицына оказалась трагической, но его "жить не по лжи" останется на века.

Василий Лановой,
народный артист СССР:

- Конечно, первым был "Один день Ивана Денисовича". Я прочитал его в довольно зрелом возрасте, уже пять лет работая в театре, в библиотеке которого и взял номер журнала "Новый мир". Особенно меня впечатлило христианское отношение к бытию, к мукам, к смерти, к труду, к несчастьям, которые в жизни случаются. В рассказе Солженицына я увидел удивительное всепрощенчество, свойственное только настоящим христианам. Очень мне напомнило это Ивана Алексеевича Бунина.

Фотокорреспондент "Известий" Виктор Ахломов: "Александр Исаевич никогда не позировал"

Фотографы нашей газеты всегда с радостью и особым старанием ходили на события, где присутствовал великий писатель. От Солженицына всегда исходил тот светлый, душевный настрой, который "заряжал" нас. К тому же он никогда не позировал, не протестовал против съемки, не давал никаких советов снимающим. А это всегда одна из составляющих успеха будущего результата.

В моем личном фотоархиве есть съемка всех лауреатов литературной премии его имени. Первые пять лет Александр Исаевич лично вручал эти премии в фонде "Русское зарубежье". Съемки проходили очень раскованно, демократично. Александр Исаевич вместе с Натальей Дмитриевной создавали атмосферу почти домашней уютной обстановки. И результаты этих фотосессий были всегда замечательные.