Если бы выставить в музееплачущего большевика...
Так случилось, что на этой неделе в круг интересов газеты попали проблемы литературных музеев.
Год назад страна с плохо объяснимым рвением отметила столетие со дня гибели А.С. Пушкина (чего уж тут было радоваться!). Эхо события прозвучало в решении Совнаркома СССР от 4 марта 1938 года о создании в Москве музея национального гения. В июле "Известия" сетовали на то, как медленно оно выполняется. Грянувшая война надолго закрыла тему. Лишь в 1957 году после спецпостановления Совмина РСФСР о выделении под музей особняка на Кропоткинской улице (теперь опять Пречистенке) работы по формированию экспозиции были продолжены. В январе 1960 года директор нового музея Александр Крейн рассказывал мне, с каким трудом собирается пушкинская экспозиция (это был мой первый известинский репортаж).
Судя по тассовской информации в "Известиях" из Киева в июле 1938 года, более благополучно обстояли дела с музеем-заповедником "Могила Т.Г. Шевченко" в Каневе. К 125-летию поэта в 1939 году здесь предполагалось собрать материалы о жизни и творчестве великого кобзаря, "о тяжелом прошлом украинского народа и о новой жизни Советской Украины". На фоне сегодняшних межгосударственных отношений России и Украины последняя фраза звучит как воспоминание о будущем.
Наибольшую тревогу вызывало состояние домика М.Ю. Лермонтова в Пятигорске. В том же 39-м приближалось 125-летие со дня рождения поэта. Группа писателей и ученых во главе с Алексеем Толстым выступила в "Известиях" с предложением "передать музей в ведение Академии наук СССР или Наркомпроса РСФСР и отпустить необходимые средства для реконструкции". И эти планы на долгие годы отодвинула война.
Но чем особо была вызвана озабоченность властей состоянием музейного дела в стране? Очевидным желанием показать культурный рост "страны победившего социализма", а заодно скрасить отрицательный эффект от продолжавшихся в массовом порядке процессов над "врагами народа".
В тот и последующие годы была и другая цель - показать боеготовность страны к отражению врагов извне. Накалялась обстановка в Европе. Дело шло ко Второй мировой войне - и СССР демонстрировал мощь своих мускулов. 24 июля на Красной площади в Москве состоялся Всесоюзный парад физкультурников, который принимали руководители партии и правительства. От имени молодежи тогда выступил первый секретарь ЦК ВЛКСМ Александр Косарев: "Советская молодежь и впредь пойдет за товарищем Сталиным... При первом вражеском выстреле мы просим советское правительство предоставить нам - молодежи - право проучить, по-большевистски проучить, зарвавшегося врага" (из известинского отчета).
Но через несколько месяцев, в ноябре, Сталин "проучил" самого Косарева. По облыжному доносу он был арестован. На арест выезжал лично Берия, который не простил Косареву нелестного отзыва о нем в давнем узком застолье.
В феврале 1939 года 36-летний комсомольский вожак был расстрелян. Через годы его дочь Елена попыталась восстановить трагическую картину последних дней жизни отца. Его следственное дело было залито кровью. Косарева возили в Суханово, в пыточные камеры. Избивали в кровавое мясо... Его били - он молчал, не подписал ни на кого донос. Только на последнем допросе бросил в глаза следователям: "Гады, преступники! Вы советскую власть губите. Все равно за все ответите, сволочи!".
Читая эти строки, я и вспомнил слова пролетарского поэта-трибуна, вынесенные в заголовок. Зато теперь, выбирая "имя России", мы готовы на первую строчку поставить "товарища Сталина". Тоска по сильной руке...
