На радость папе
В залах Российской академии художеств открылась персональная выставка Игоря Бурганова. "Яркий представитель творческой династии" уверенно движется по родительским стопам.
Счастливые династии счастливы одинаково - в том смысле, что потомки наследуют от отцов не только их таланты, но и мировоззрение. В семействе Бургановых царит именно такого рода идиллия. Может, и случаются у них разногласия, но в целом жизненная стратегия сына выстроилась в полном соответствии с отцовскими замыслами. И карьера развивается должным образом, по наследственным лекалам: старший Бурганов является действительным членом Академии художеств, младший - членом-корреспондентом. Первый удостоен звания народного художника Российской Федерации, второй пока дорос до заслуженного - и так далее. Ко всему прочему, Игорь Александрович занимает должность директора государственного музея "Дом Бурганова", который образовался на базе отцовской мастерской. Семейное дело в надежных руках.
Да и сами произведения, представленные на выставке, обнаруживают неразрывную творческую связь с теми опусами, которыми прославился основатель династии. Во всяком случае, круг используемых метафор очень близок. Взять хотя бы аллегорический образ человеческой ладони, культивируемый обоими авторами. У младшего Бурганова он присутствует просто повсеместно - вплоть до того, что все проходы через академическую анфиладу оформлены в виде пятипалых конечностей. Декорации отдают сюрреалистическим китчем, но и это, пожалуй, фамильное. Следуя родительским заветам, Игорь Александрович охотно варьирует строгий классический стиль с разными новациями ХХ столетия. И даже XXI, если рассматривать приложенный фильм о ткачихах в качестве экспозиционного видеоарта.
На мониторе крутятся кадры, где девушки долгими зимними вечерами плетут ковры по эскизам Игоря Бурганова. Говорят, четыре ткачихи за месяц могут создать лишь один квадратный метр драгоценной поверхности. В экспозицию же включены аж десять масштабных гобеленов - в принципе, можно подсчитать затраченные человеко-часы. Ковровые орнаменты содержат излюбленные мотивы из живописи и скульптуры: все те же ладони во всевозможных ракурсах плюс птицы весьма условных очертаний плюс полуабстрактные звезды и планеты. То и дело в памяти всплывают смутные примеры советской монументалистики образца 1970-х годов. Что тоже говорит о преемственности.
У Бурганова-младшего в послужном списке уже немало собственных монументальных проектов, в том числе столичных. В экспозиции они представлены фотографиями, а реальные бронзы, гипсы и мраморы присутствуют в умеренных дозах. Чаще всего это портреты - скажем, головы и бюсты патриарха Алексия II, убиенного императора Николая Александровича, поэта Федора Тютчева. А вот художница Зинаида Серебрякова удостоилась полного скульптурного портрета, с головы до пят и в натуральную величину. Еще встречаются коллажи на бумаге ручной выделки, специфическая живопись на холсте, разрезанном по рецепту итальянского авангардиста Лючио Фонтана, и другие неортодоксальные проявления художественной мысли. Дескать, можем и так, и эдак - за отсутствием ненужных разделительных барьеров внутри менталитета. Пусть торжествует ремесло, хорошее и разное. На деле такой подход оборачивается эклектикой. Стоит ли добавлять - наследственной? Но это все мелочи по сравнению с династической гармонией.
