Был футурист, стал оккупант
Раньше всех на планете - за полгода до официальной даты - Пушкинский музей отмечает 100-летие футуризма. Здесь открылась панорамная выставка "Футуризм - радикальная революция. Италия - Россия", представляющая творчество бунтарей-авангардистов двух стран.
Почему наши музейщики празднуют будущий юбилей именно сейчас, догадаться нетрудно. В феврале 2009 года по всей Европе и даже за ее пределами прокатится шквал выставок, приуроченных к годовщине публикации "Манифеста футуризма", который и принято считать родовым криком нового культурного движения. Понятное дело, на пике торжеств никаких ярких экспонатов у иностранных владельцев не допросишься - самим будут нужны. Так что в ГМИИ решили действовать на опережение. Тактика себя оправдала: в Москве собралась довольно внушительная экспозиция. А что до формального повода, то можно принять за исходную точку, например, появление "Манифеста" в рукописи. Его автор - Филиппо Томмазо Маринетти набросал свои тезисы именно в 1908 году, и довольно скоро они "самиздатовским" образом попали в руки единомышленников. В конце концов, футуристы никогда не были рабами условностей. Юбилей так юбилей.
Одиннадцать пунктов упомянутого "Манифеста" в свое время шокировали Европу, однако почва оказалась благодатной. Хлесткие фразы наподобие такой: "Ревущий автомобиль, который точно мчится против картечи, - прекраснее, чем Ника Самофракийская", - явно импонировали новаторам из молодежи. Футуристические взгляды прижились почти повсеместно, однако базовым регионом оставалась Италия - точнее, Милан и Флоренция. Культ урбанизма сегодня представляется немного наивным, хотя бы из соображений экологии, и все же в нем присутствовал отчетливый позитив. Европа желала встряски - и она ее получила. Речь шла не только о живописи и литературе. Авангардисты стремились сотрясти основы всей культуры и общества в целом. Кое-что им удалось. Например, объемистые "шумоинтонаторы" Луиджи Руссоло, включенные в экспозицию, призваны были транслировать отнюдь не вальсы, а странные звуковые сочетания. Чем не теперешний рейв? Или вот архитектурные проекты Антонио Сант'Элиа и Марио Кьяттоне: они выглядят почти буквальными эскизами сооружений 1960-1970-х годов. Хотя, конечно, футуристическое искусство в целом утратило с годами свои радикальные флюиды. Многие экспонаты выставки воспринимаются не менее музейно, чем отринутая революционерами Ника Самофракийская. Такие же красивые и безобидные.
Влияние футуристов было весьма широким по географии, но наша версия показа сосредоточена, разумеется, на связях между двумя странами. Само слово "футуризм" звучит в Москве как родное благодаря Давиду Бурлюку, Владимиру Маяковскому, Василию Каменскому, Велимиру Хлебникову и другим адептам движения. Их произведения составили ровно половину экспозиции, и смотрятся они ничуть не хуже импортных. Однако внимательный зритель легко обнаружит разницу - и стилистическую, и идейную. Отношения между итальянскими и русскими футуристами были непростыми. Поначалу наши художники и литераторы с восторгом восприняли учение с Апеннин, однако быстро перелицевали его на собственный лад. К примеру, упоение механистической цивилизацией сменилось рефлексией на тему конфликта человека с природой. Когда в 1914 году Маринетти прибыл в Москву для проповедей, принимали его пышно, но без особого пиетета. Недовольство оказалось взаимным. Футуристический вождь заявлял впоследствии, что русские основательно исказили его идеи, а те, в свою очередь, сочли гостя напыщенным догматиком. Больше их пути не пересекались, хотя престарелому Маринетти довелось-таки побывать еще раз в России - с визитом совсем уж не дружественным. В составе оккупационных фашистских войск он провел на Дону пару месяцев 1942 года. Раздражался еще сильнее и всем подряд...
В качестве бонуса Пушкинский музей прилагает небольшую выставку футуристической фотографии из собрания Музея современного искусства Тренто и Роверето. Футуристические эксперименты касались и светописи: здесь можно увидеть снимки с наложенными экспозициями, фотоколлажи и даже документацию перформансов, исполненных энергичным авангардистом Фортунато Деперо. Кстати, похожий случай: былой радикализм выглядит сегодня сентиментальным и почти умилительным. Но что поделаешь? Новаторы должны быть готовы к тому, что потомки воспримут их поиски со снисходительными улыбками. Главное - чтобы не забывали.
