Советское значит различное
Прошлое нельзя изменить, но можно переосмыслить. Именно с такой целью в "Новом Манеже" организована выставка "Борьба за знамя. Советское искусство между Троцким и Сталиным. 1926-1936". Правда, несмотря на политизированный заголовок, проект разбирается не с идеологией, а с эстетикой.
В случае с искусством советского времени можно вспомнить про единство и борьбу противоположностей. Долгое время у нас провозглашалось безусловное верховенство соцреализма как творческого метода - соответственно культурными героями недавнего прошлого считались правоверные соцреалисты. Перестройка опрокинула прежнюю иерархию, в результате чего на вершину поклонения вознеслись некогда поверженные авангардисты, а официальные кумиры были преданы чуть ли не анафеме. Теперь же все они предстают тружениками единого фронта и поборниками общего дела - строительства новой жизни. Каждый матери-истории ценен, разногласия почти не в счет. Ради удобной концепции, где каждому найдется место под солнцем, деталями можно и пренебречь.
Конечно, появление нынешней выставки было бы нелепо объяснять с позиций некоего реванша. Хотя наверняка кто-то из зрителей воспримет сюжет именно таким образом. Например, показательной выглядела реакция прессы на недавний проект "Красноармейская студия", посвященный юбилею РККА. Едва ли не каждый второй рецензент усматривал там попытку ползучей реставрации - мол, устроители хотели бы вернуть на трон прежнюю официозную эстетику. На самом деле речь шла об исследовании и об укладывании в современное сознание былых культурных феноменов. То же самое происходит сейчас и в "Новом Манеже", несмотря на вкрапления работ актуальных художников. Их привлекли, скорее, для тонуса. Суть же выставки - в ретроспективном взгляде, который примирил бы старые противоречия.
Дело даже не в количестве экспонатов (их около 250) и не в обилии привлеченных институций, среди которых Третьяковская галерея, Исторический музей, Госфильмофонд, музейно-выставочный центр РОСИЗО и т.п. Наряду с хрестоматийными вещами для публичного обозрения вынули немало раритетов, которые и не всякому специалисту знакомы. Требовался неожиданный ракурс, чтобы показать глубинные связи между модернизмом и нарождающейся официальной эстетикой. Само заглавие подразумевало неоднозначность репертуара той поры, когда искусство Страны Советов стояло на перепутье. Сохранится ли романтика мировой революции или возобладает застывший культ вождя - ответ на этот вопрос еще не был очевиден. Чтобы проиллюстрировать ситуацию, требовалось представить советское искусство передовым, экспериментальным, вольнолюбивым.
Взглянешь - и правда расцветают сто цветов. Но при внимательном изучении возникают вопросы и обнаруживаются нестыковки. Рядом с искренним задором просматривается заказное бодрячество - чем дальше, тем больше. Еще и самого выражения "социалистический реализм" придумать не успели, а уже целые отряды художников торопились обслужить эстетические запросы власти. Проблемой становилось то, что сама власть до времени не могла свои запросы четко сформулировать. Когда окончательно определились, тогда и стали многие художники вылетать из обоймы за "чуждость взглядов и методов". Прочие перековались - во всяком случае, подавляющее большинство. Лишь отдельные сферы искусства - скажем, книжная графика или станковые лирические пейзажи - регулировались чуть менее жестко. Там и находили прибежище те, кто не желал следовать партийным указаниям.
Пожалуй, именно здесь пролегала реальная тогдашняя альтернатива. Или поступаешь в полное распоряжение власти, или сознательно отказываешься от всех выгод, чтобы тихонько заниматься своей "формалистической пачкотней". Вот этих последних, выбравших "безыдейность", на выставке почти не встретить. Оно и понятно: предметом рассмотрения стало не просто какое-то искусство, а социально-политическое - вернее, политизированное. А это поле всегда конкурентно и никогда не свободно для самовыражения.
