Большое ухо на Ходынке
Дом-ухо, дом-парус, дом-кит... В неформальных очертаниях новостройки на окраине Ходынского поля каждый видит что хочет. Какое именно прозвище окончательно приклеится к этому дому, пока не ясно. Но без народного имени собственного это причудливое здание точно не останется. Во вторник в рубрике "Известий" "Код доступа", в которой наши корреспонденты инспектируют самые заметные из вновь открывающихся сооружений столицы, - дом, признанный москвичами по итогам интернет-голосования "Домом года-2007".
В этот раз исследовать фасады и внутренности объекта корреспонденту пришлось не в одиночестве, а в компании трех десятков разношерстных граждан, присоединившихся к экскурсии группы "Свобода доступа" - проекта, объединяющего любопытных под лозунгом "Дайте народу поглазеть на стройку". Такой вот рискованный гибрид пиара и чистого любопытства: публика собирается разная, вопросы задает неподготовленные, а ответов ждет искренних. Вот и на этот раз экскурсия, проведенная автором дома-уха (правда, сам он предпочитает более элегантное - "дом-парус") архитектором Борисом Уборевичем-Боровским, превратилась в сагу об истории застройки Ходынки, а если брать шире - о том, откуда растут корни у каменных джунглей, кто их выращивает, поливает, удобряет, и почему город становится тем, чем становится...
Дело было так: в 1999 году в мэрии задумались: а не застроить ли Ходынку, она же бывший Центральный аэродром имени Фрунзе? Ничего лишнего: аквапарк, музей авиации, автоспорт, ну, может быть, деловой центр... Архитекторы несколько лет упражнялись в чистом искусстве: рисовали проекты, их варианты, варианты вариантов... Потом квадратный метр со страшной силой начал расти в цене. И пришли инвесторы и настоятельно предложили найти место для постройки жилья. Место нашлось - дом-стена и несколько домов-скобок выстроились амфитеатром вокруг Ходынки. Чудом удалось сохранить незастроенной центральную часть: там до сих пор планируется разбить ландшафтный парк и бульвар.
- Было такое время - тогда еще не очень понимали, что такое квадратный метр и сколько он стоит, - объяснил Уборевич-Боровский. - Сейчас бы здесь были дома не от 4 до 8 этажей, а минимум от 8 до 12... А круглую форму, которую сейчас имеет дом-парус, мы бы не отстояли - в треугольном ведь в полтора раза больше метров... Но мы работали в комфортных условиях - у нас не было конкурентов, не было тендера, и нас редко рассматривал общественный градостроительный совет (согласующий орган во главе с мэром Москвы. - "Известия"). Кстати, дом-парус его вообще не проходил...
Так, в результате нечаянно образовавшейся творческой свободы, в том месте, где когда-то заканчивалась взлетно-посадочная полоса, получилось нечто незаурядное. Обычная многоэтажка с типовыми окнами и вполне скучными фасадами вдруг изогнулась не только по вертикали, но и по горизонтали, повторив изгиб дороги. Такая необъяснимая лихость - просто-таки "эх, прокачу", особенно на фоне соседних типовых домов.
Архитектурная причуда обеспечила обитателям торцевых квартир неповторимость пространства: у каждой из них есть остекленная веранда - причем ни одна их них не повторяет другую по форме. Внутри квартир - странные скошенные наросты (ребра жесткости, проходящие по всему дому), съедающие с десяток метров и позволяющие сделать под ними только что-то вроде чулана. Учитывая, что метр в доме стоит 8 тысяч долларов, - дорогостоящая интерьерная затея.
На крыше есть вертолетная площадка для пожарной эвакуации. В остальном дом, мягко выражаясь, вполне стандартный ("У нас изначально не было задачи сделать жилье класса "А", - прокомментировал Уборевич-Боровский). Кстати, странная красная вставка посередине - остатки арки, которая тоже пала жертвой "жажды наживы". Пока дом проектировался, цены на недвижимость еще подросли, и инвестор понял: дом сложный, дорогостоящий, а арка - это излишество. Пришлось застроить ее и еще часть лоджий, выгадав дополнительные метры.
