Уроки британской обочины
Фестиваль "Эдинбургский Фриндж в Москве", укомплектованный тремя британскими и двумя российскими участниками знаменитого международного форума, стал еще одним свидетельством того, что театр есть верный барометр общественной жизни. Особенно плохой театр.
Московский "Фриндж", устроителем которого выступили Британский совет и "Золотая маска", всегда привозившая в Москву "the best of ...", породил совершенно беспочвенные ожидания, что нам покажут лучшие образцы английского сценического искусства. Разочарование было жестоким. Три британских опуса, получивших на родине высокую оценку критики (пародия на stand-up comedy "В свободном плавании", плод коллективной актерской импровизации "Предлагаемые обстоятельства" и образец английского new-writing под названием "Дамаск"), с точки зрения русского критика, сложно назвать не только лучшими, но и просто хорошими. Их, однако, можно назвать типичными для Британии вообще и для Фринджа в особенности. И это в данном случае принципиально.
Начнем с того, что в стране, подарившей миру Гордона Крэга и Питера Брука, режиссер сейчас в загоне. В почете Автор и Актер. Они правят бал. Причем современный автор правит с его с особым, так сказать, цинизмом. Он воспринимает постановщика не как самостоятельную театральную величину, но скорее как обслуживающий персонал. Мне не раз доводилось слышать, как неплохо владеющие русским языком англичане спрашивают своих русских друзей, посетивших какой-нибудь спектакль: "Хорошая была пьеса?". Это характерная оговорка. С точки зрения рядового английского зрителя и, что удивительнее, критика, спектакль - это в первую очередь текст. Так вот, три опуса, привезенных в Москву из Британии, характерны уже тем, что во всех трех режиссер в нашем понимании, то есть создатель своего театрального мира и необычного театрального языка, отсутствовал. В спектакле "Дамаск" по пьесе Дэвида Крейга его номинальное присутствие сложно было разглядеть даже вооруженным глазом. А stand-up comedian Хью Хьюз ("В свободном плавании") и артисты из театра "Третий ангел", сочинившие в ходе репетиций спектакль о взаимоотношениях мужа и жены, стали сами себе режиссерами. Зато во всех трех спектаклях были затронуты актуальные проблемы современной жизни - от геополитических ("Дамаск") до локальных семейных ("Предлагаемые обстоятельства").
Эта специфика английского театра в данном случае оказалась помножена на специфику Фринджа. Безбрежная офф-программа Эдинбургского фестиваля по определению (fringe в переводе с английского - обочина) складывается из маргинальных явлений английского театра. Она нечто вроде стартовой площадки для вхождения в большую театральную жизнь. Соревнование, в котором может принять участие каждый, кто нашел деньги на дорогу и аренду площадки. Британские знаменитости нечасто балуют Фриндж - им стартовая площадка уже ни к чему, и оттого тут сложно обнаружить не только выдающиеся режиссерские, но и выдающиеся актерские работы. А вот для русских, или польских, или норвежских знаменитостей приехать в Эдинбург (пусть и в офф-программу, пусть и за собственный счет) все же почетно - уж слишком звонкое у фестиваля имя. Этим, собственно, и объясняется тот странный вроде бы факт, что в программе нынешнего московского форума рядом с безымянными создателями британских опусов значились такие громкие имена российской режиссуры, как Андрей Могучий и Юрий Погребничко.
Возникает закономерный вопрос, стоило ли привозить в Москву сомнительные достижения британской Мельпомены. Мало у нас, что ли, своей театральной убогости? Чему может научить нас Эдинбургский Фриндж? Однако же может. Дело в том, что большая часть британских спектаклей, которые играют на Фриндже, есть порождение низовой театральной стихии. Для русского человека театр - это здание, буфет, отдел кадров, бухгалтерия, главный режиссер с секретаршей, прима с запросами и т.д. В Британии полным полно маленьких мобильных коллективов, выросших из институтской самодеятельности, из желания двух-трех актеров работать вместе. Они существуют на небольшие гранты. Часто ведут кочевой образ жизни. И предъявлять им те требования, какие мы предъявляем нашим дотационным репертуарным монстрам, попросту бессмысленно. Зато достойна восхищения страсть британцев к тому, чтобы высказаться о наболевшем в игровой форме. Для них театр не только искусство, но и один из многочисленных способов организации общественной жизни. В России эта низовая театральная стихия отсутствует по той же причине, по какой почти нет стихийно сформировавшихся социальных движений - всяких там феминисток или защитников окружающей среды, наличие которых само по себе свидетельствует о наличии в стране гражданского общества. Любое начинание - от "Наших" до "Ваших" - у нас находится под пристальной "эгидой" государства. И театр находится. Он привык к этой вечной опеке. Оттого-то и главный вопрос, который задал московский фестиваль (а возможно ли, устроить Фриндж в каком-нибудь из городов России?), получит положительный ответ лишь тогда, когда у нас возникнет низовая театральная жизнь. Когда театр перестанет равняться зданию и отделу кадров, а станет хотя бы отчасти, чуть-чуть, самую малость живым творчеством масс.
