У русских чешутся руки
На этой неделе проходит Общее собрание Российской академии наук. Собрание настолько важное, что сегодня его должен посетить премьер Владимир Путин, который несколько дней назад сделал широкий жест, увеличив доплаты за звание академика с 20 тысяч до 50 тысяч рублей. Конечно, на судьбы науки этот дар вряд ли особо повлияет, но вечно ворчливые настроения интеллектуалов смягчит изрядно. Даже звездочеты неплохо умеют считать золотые монеты. А ситуация накалилась, что связано не только с выборами в саму академию, но также с выборами президента РАН, на кресло которого, чего не было давно, претендуют сразу три кандидата во главе с нынешним президентом. Все очень нервозно на фоне реформы академии и неимоверно возросшей ответственности науки перед обществом.
Академию последние четыре года трясет, как бричку на проселочной дороге. Ученые уверены, что ненасытные чиновники, прикрываясь лукавыми лозунгами о малой эффективности науки, хотят заграбастать имущество академии. Идет великая борьба, за которой даже те, кто не может отличить синус от косинуса, наблюдают с превеликим интересом. Давно в России так наукой не интересовались. Но этот интерес не ведет к процветанию науки. Создается впечатление, что вся интеллектуальная мощь академии уходит не на открытие новых законов, а на сохранение святых традиций.
Только что в Китае президент Дмитрий Медведев в очередной раз заявил, что России необходимо вступить на технологический путь развития. Впервые о необходимости отказа от сырьевой экономики и об инновациях 3,5 года назад говорил президент Владимир Путин на совещании в новосибирском Академгородке. Тогда министры Рейнман и Греф рассказывали президенту, что можно быстро построить в России с пяток технопарков, где высокие технологии будут развиваться "изумляющими мир темпами". В Китае, кстати, таких технопарков несколько сотен. Но нет уже ни тех министров, ни изумляющих мир темпов, а редкие наши технопарки выглядят блекло и погоды на инновационном фронте не делают.
Нельзя сказать, что государство ограничивается голыми призывами пойти на приступ высоких технологий. Поддержка основательная: в 2007 году на различные инновационные программы выделено почти $40 млрд при бюджете РАН всего в $1,5 млрд. Но изменений на рынке и в экономике не увидеть и через лупу. Между тем в Южной Корее в период решения сходных задач корпорация "Самсунг" получила $10 млрд и превратилась в столпа национальной экономики. Российские госкорпорации, созданные для прорыва в области высоких технологий, имеют более внушительные бюджеты, но завязли на стадии построения инфраструктуры и укрепления юридического статуса и не располагают конкретными планами.
И все же сдвиг произошел - и его ощущаешь отчетливо, когда сталкиваешься с людьми мира науки. Им надоело сидеть на вторых ролях, у них просто чешутся руки, а в голове тьма идей. Им стыдно, что Россия с богатыми научными школами не может изобрести стоящего продукта. Все чаще сотрудники всяческих НИИ и КБ выражают нетерпение погрузиться в инновационное плавание - придумать, создать, внедрить, довести до промышленной технологии. В громадном большинстве это молодые люди, не обремененные высокими званиями и не тешащие себя надеждами на дармовую доплату за научное звание.
На прошлой неделе состоялась распродажа научно-технических и инжиниринговых центров реформируемого РАО "ЕЭС "России". Все центры были проданы с многократным превышением первоначальной цены. И важно, что продавался именно научный потенциал, поскольку недвижимость и основные фонды на торги не выставлялись. Именно эти инжиниринговые центры будут заниматься проектированием новых энергетических мощностей, и то, что прижимистые инвесторы готовы платить за мысль, не глядя на ценники, говорит о том, что они чуют погоду и верят в промышленный и технологический подъем России.
Являются ли природные запасы проклятием России? Удастся ли России совершить инновационный разворот и выйти на уровень мировой конкуренции, прежде чем истощатся ее недра? Заработают ли российские научные школы, чтобы вновь изумить мир удивительными открытиями? Ответ на эти вопросы значительно важнее, чем выборы академиков и даже самого президента РАН. Хотя выборы, конечно, очень бодрят.
