"Святая Цецилия" не продается
В Третьяковской галерее открылась выставка "Искусство прерафаэлитов и русская живопись", привезенная в Москву аукционным домом Christie's. На сей раз предпродажная гастроль облеклась в форму культурологического проекта.
За последнюю пару лет мы уже успели привыкнуть к тому, что топ-лоты крупнейших мировых аукционов заглядывают в Москву накануне торгов. Сначала к нам привозили только русское искусство, не без оснований полагая, что именно здесь и нужно искать на него покупателей. Со временем репертуар расширился. Теперь все отчетливее ощутима тенденция пропагандировать в России любые аукционы с миллионными потенциалами.
Еще недавно трудно было представить, чтобы отечественные коллекционеры ринулись в Лондон для массовых закупок живописи викторианской эпохи. Сегодня такой сценарий не исключен. В противном случае никакой выставки Christie's в Третьяковке просто не было бы. Аукционные дома не занимаются культурным обменом с целью укрепления дружбы народов. Их дело - не зевать, когда речь идет о возможной прибыли. Хотя и коммерция подлежит музейной аранжировке, если верно расставить акценты. В данном случае акцент был сделан на слове "прерафаэлиты". Кое-какие экспонаты выбраны из каталога будущего июньского аукциона "Викторианские картины", другие вынуты из устроительских закромов и тоже могут быть проданы. Единственная вещь в экспозиции, торговать которой вроде бы не планируется, - это полотно Джона Уотерхауса "Святая Цецилия". Произведение, принадлежащее знаменитому автору мюзиклов Эндрю Ллойду Уэбберу, позаимствовали на время - для усиления эффекта.
Поддержка оказалась кстати, поскольку истинно прерафаэлитские сюжеты набирались с трудом. Дело в том, что группа ПРБ (загадочная аббревиатура означала "Прерафаэлитское братство") исповедовала экстравагантные для своего времени взгляды. Казалось им, что титаны Высокого Возрождения, особенно Рафаэль, загубили в искусстве важнейшие тенденции, поэтому необходимо вернуться к развилке и начать заново. Соответственно преобладали у английских бунтарей-архаистов сюжеты античные, библейские или из средневековой истории. Вот с ними-то у организаторов выставки и наметились определенные проблемы. К тому же из прерафаэлитов "первого призыва", то есть из основателей братства, фигурирует здесь только Джон Эверетт Миллес с небольшим женским портретом. Упомянутая "Цецилия", аллегорическая и масштабная, при таком раскладе задает нужную интонацию. Присутствуют и еще несколько работ, где прерафаэлитская эстетика явлена в беспримесном виде - например, позолоченные акварели Эдварда Бёрн-Джонса. В других случаях стоит говорить об интерпретациях, изводах или подражаниях. Опусы участников ПРБ влияли даже на тех, кто их воззрений не разделял, - скажем, на Фредерика Лейтона, возглавлявшего одно время Королевскую Академию художеств. Портреты его кисти выставку украшают, но к постижению прерафаэлитского феномена приближают не сильно.
Иными словами, зрителю не стоит рассчитывать на академическую обстоятельность. Ни программных прерафаэлитских картин, ни ключевых фигур движения вроде Данте Габриеля Россетти или Холмена Ханта ему здесь не найти. Зато можно ощутить атмосферу викторианской эпохи, которая (атмосфера) в наших музеях практически не присутствует. До этого кладезя у русских купцов-коллекционеров в свое время руки не дошли, а больше и рассчитывать было не на кого. Все, что связано с прерафаэлитами, наша публика относит к сфере обаятельных легенд. Теперь надежда на олигархов - глядишь, купят что-нибудь и привезут в страну. Если только раньше не позарятся на более привычные имена. Рядом с англичанами расположился зал с отечественными авангардистами - Натальей Гончаровой, Михаилом Ларионовым, Владимиром Барановым-Россине. Плюс примкнувший к ним Левитан. Соседство удивительное, логике не подлежащее. Если уж подвешивать кого из наших художников к викторианцам, так в первую очередь Генриха Семирадского с Михаилом Нестеровым, которые с прерафаэлитами все же имели некое духовное родство. Однако казус объясняется просто: в том же июне пройдут очередные русские торги, из чьего набора и возник этот гастрольный аппендикс. Аукционный формат диктует свои правила: не возить же в далекую Россию две выставки по отдельности. Впрочем, желающие поразмыслить о тонких изобразительных связях могут добраться до Семирадского с Нестеровым за считанные секунды - основная экспозиция Третьяковки начинается за порогом.
