Французский политолог Жан-Пьер Молни: Сближение с Америкой хорошо, но в меру

6 мая 2007 года во Франции прошел второй тур президентских выборов, который выиграл Николя Саркози. Вот уже год, как он руководит своей страной. Как изменилась за это время французская дипломатия? Оправдались ли прогнозы тех, кто прошлой весной предупреждал: внешнеполитический курс Парижа изменится до неузнаваемости, у нового президента будут новые друзья и новые приоритеты? На эти и другие вопросы нашего корреспондента в Париже Олега Шевцова отвечает заместитель директора парижского Института международных отношений и проблем безопасности Жан-Пьер Молни.

вопрос: Можно ли сейчас, по прошествии года, дать определение, что же это такое - дипломатия Николя Саркози?

ответ: В международных отношениях у Франции было много начинаний, но мало что доведено до логического завершения. Самой заметной переменой на внешнем фронте стало однозначное сближение с США. Как, собственно, Саркози и обещал во время предвыборной кампании. В чем это проявилось? В отправке французских войск в Афганистан. В том, что Париж вернулся в командные структуры НАТО. Еще одно свидетельство близости с Вашингтоном - наша позиция по вопросу о размещении элементов ПРО в Восточной Европе.

в: А как же европейские приоритеты, о которых так любят говорить в Елисейском дворце?

о: Если возвращение в НАТО - это более или менее ясная, очерченная перспектива, то создание военно-политического измерения единой Европы, запланированное на французское председательство во второй половине 2008 года, пока имеет лишь расплывчатые контуры. Жак Ширак в 1995 году попытался сделать то же самое - сочетать возвращение в НАТО с проектом независимой европейской обороны. Но когда французам не дали пост главкома НАТО на южном фланге, он от своей затеи отказался. Сейчас же Париж замахивается на большее - создание независимого оперативного штаба Европы. Вот только большой вопрос - удастся ли Саркози примирить две тенденции: проатлантическую и европейскую? Ширак в отличие от нынешнего президента никогда не объявлял о полной реинтеграции в альянс. Поэтому и смог в итоге отыграть назад. Саркози же обнародовал все свои далеко идущие планы в отношении НАТО. И тем самым стал уязвим. Ведь даже если взамен ему ничего не дадут, он уже не сможет отказаться от прежних заявлений.

в: А как за прошедший год развивались отношения Парижа с партнерами по ЕС?

о: Европейская политика Парижа была порой двусмысленной и не всегда адекватно воспринималась в других странах ЕС. Может быть, сейчас еще рано говорить об ее успехах или провалах - это станет окончательно ясно года через три. Но слабость некоторых инициатив была очевидна с самого начала, с момента выдвижения. Это относится, например, к идее Средиземноморского союза - европартнеры восприняли его как "франко-французский замысел". И только после существенных корректив, внесенных по настоянию канцлера Германии Ангелы Меркель, на этот проект стали смотреть более благосклонно.

в: Что вы можете расценить как успех внешней политики Саркози, а что, наоборот, как провал?

о: Начнем с успехов. Это Лиссабонский мини-договор о Евросоюзе, ратификация которого только началась. Восстановление отношений с Ливией и освобождение болгарских медсестер, которых обвиняли в заражении ливийских детей СПИДом. А провалы - это уже упоминавшийся Средиземноморский союз, тупиковая ситуация в Ливане, где Франция традиционно играла важную роль. Ну, санкции, введенные против Ирана по инициативе Франции и ее союзников, так ничего и не дали.

в: А признание независимости Косово - успех или провал?

о: У нас на тот момент не было иного выхода. Мы прекрасно представляем себе, что одностороннее признание Косово чревато серьезными последствиями. С самого начала вопрос надо было решать по-другому, но мы не смогли помешать тому, что сербы и албанцы существовали раздельно, изолированно друг от друга. К сожалению, закрепилась именно эта тенденция. В итоге - независимость, которой поначалу никто в Европе не хотел.

в: Сближение с Соединенными Штатами - это хорошо для Франции или плохо?

о: С одной стороны, это сближение позволило преодолеть напряженность в наших отношениях, когда отказ Франции воевать в Ираке привел чуть ли не к конфликту с Вашингтоном. А с другой - постоянно следовать в фарватере США - это тоже риск. Я так скажу: сближение с Америкой хорошо для Франции в той степени, в какой оно позволяет продвигать европейские интересы. Но речь не должна идти о том, чтобы ходить по струнке и выполнять команды Вашингтона.

в: После ухода Жака Ширака Франция в отношениях с Россией стала более прагматичной и менее дружественной. Но тем не менее на саммите в Бухаресте мы увидели, что французы и немцы поддержали Россию в ключевом для нее вопросе - не спешить с принятием в НАТО Украины и Грузии...

о: Россия - очень важный экономический партнер Франции. И в том, что касается ее, очевиден возврат Парижа к "реальной политике". В отношении России проявился и еще один новый элемент "дипломатии Саркози" - ее зависимость от освещения средствами массовой информации, от давления общественного мнения по тому или иному вопросу. Наиболее ярко эта тенденция проявилась в вопросе о Тибете, об отношениях с Китаем и о пекинской Олимпиаде. Вначале Саркози скоропалительно заявлял, что готов отказаться от участия в церемонии открытия Игр. Но сейчас у меня складывается впечатление, что он все же туда поедет. Это тоже стало новой французской дипломатической традицией: сначала о чем-то громко объявить, а потом с трудом пытаться отыграть назад.

NO COMMENT

Глава государства с зеркальцем в руке

"Саркози начал с того, что пересмотрел (некоторые скажут - осквернил) институт президентства. Сдержанный, скромный, торжественный, высокомерный образ республиканского монарха, придуманный Шарлем де Голлем, превратился в бесконечный вихрь из микрофонов, фото, яхт, "Ролексов", темных очков, мобильных телефонов, джинсов. И это все не считая развода, а теперь вот и нового брака с вожделенной супругой.

Саркози превратился в президента, который правит страной с зеркальцем в руке, который постоянно ищет внимания и общественного одобрения".

The Independent

Наполеон, да не тот

"Иностранная пресса любит сравнивать Николя Саркози с Наполеоном. Причина - маленький рост и властный характер. При этом, правда, журналисты забывают, что во Франции - столько же стилей авторитаризма, сколько сортов сыра. И у Саркози конечно же нет ничего общего с Наполеоном Бонапартом. В действительности он напоминает совсем другого Наполеона - того, которого Виктор Гюго назвал Наполеоном Мелким. Речь идет об императоре Наполеоне III, племяннике великого полководца, диктаторе-дэнди, который правил с 1852 по 1870 год".

The Guardian