С Любимовым не расставайтесь
Свой очередной день рождения Театр на Таганке отметил очередной премьерой. Разменявший десятый десяток Юрий Любимов поставил "Замок" Франца Кафки. Того самого Кафки, который во все времена так и норовит стать былью.
Театр Юрия Любимова с самого начала покоился на двух базовых идеях - на идее воспитания синтетического актера, умеющего петь, ходить по канату, жонглировать, стоять на голове и заодно создавать драматический образ, и на идее, что изо всех ценностей земных главной является свобода. Первая идея не подвержена коррозии временем. Она не зависит от политического климата. Ее не могут скорректировать исторические катаклизмы. В ее реализации Любимов преуспел сейчас едва ли не больше, чем прежде. Во всяком случае, артисты нынешней Таганки двигаются, поют и танцуют у него безупречно. Вторая идея, напротив, зависит от меняющихся социальных обстоятельств впрямую. Ибо любая декларация о свободе обычно предполагает вопросы: а от чего свобода, а для чего свобода и т.д. и т.п.
Эти пояснения не требуются в годы политических репрессий. Потому что мир становится на какой-то момент черно-белым. В нем есть угнетатели и угнетаемые. Вертухаи и зэки. Жертвы и палачи. Весь политический заряд любимовских спектаклей сформировался в этой "черно-белой" системе. И пока система была жива, заряд сражал наповал. Но как только она рухнула, как только черно-белая жизнь обнаружила свою "цветущую сложность", выстрелы оказались холостыми.
В незаконченном романе Кафки, одном из главных произведений модернистской литературы, Любимов выудил свою любимую тему - бездушная власть, засевшая в неприступной цитадели и не дающая человеку ни вздохнуть, ни охнуть, и сами люди, никак не могущие выдавить из себя рабов. И хотя ездящий туда-сюда над сценой замок (сделанная по эскизу Франциско Инфанте изящная динамическая конструкция с подсветкой) придает театральному высказыванию Любимова некое метафизическое измерение (а земная ли это, в самом деле, власть?), спектакль в целом конечно же помещен в привычную систему координат. Нашу, родимую, с турникетами и легким привкусом лагерного быта. Все сложные подтексты романа Кафки, о которых умные люди написали много умных слов, тут по привычке переведены на эзопов язык, уже лет двадцать как вышедший из употребления за ненадобностью. Театр на Таганке по инерции на кого-то там намекает. По инерции кричит в зал: "Дайте нам свободу!". Весь ужас заключается в том, что запретить эти "дайте!" и "долой!" уже некому. И намекать не на кого. Кто сейчас против свободы, во всяком случае свободы театрального высказывания? Все - за!
Впрочем, политический заряд этого, как всегда, мастерски поставленного спектакля (выверенный ритм, выразительные мизансцены, прекрасная музыка Владимира Мартынова) оказывается холостым и еще по одной причине. Дело в том, что абсурд Кафки, вопреки расхожим представлениям, описывает вовсе не тоталитарную реальность, а сложный многомерный и многоцветный мир, в котором люди, обитающие в замке, такие же заложники непостижимых законов бытия, как и рядовые жители деревни. Тут зло не воплощено в неправедной власти, а растворено в жизни, как горькое лекарство в горячей воде. Проще говоря, мир Кафки описывает реальность, не "подправленную" тоталитаризмом, а абсурдную в самой своей основе. И совладать с ней куда сложнее, чем с плохими тоталитарными начальниками. Тех-то можно было обвести вокруг пальца. Показать фигу в кармане. А теперь обманывать некого. Жизнь сама нас всех обманула. Она казалась черно-белой, а оказалась невыносимо сложной.
