Старшина присяжных по "делу Валентины Матвиенко": "Судят молодежь за покушение! Лучше бы на воспитание деньги нашли!"

В громком деле о покушении на губернатора Санкт-Петербурга Валентину Матвиенко до сих пор много непонятного. Как развалилось дело, о котором уверенно говорили высокопоставленные сотрудники ФСБ России? Эту загадку знают только двенадцать человек - присяжные. Именно они, как михалковские двенадцать, сыграли главную роль теперь уже не в "киношном" процессе. Сразу после приговора суда с ними встретилась собкор "Известий". До глубокой ночи присяжные рассказывали - что и как.

Напомним, что все 12 заседателей единогласно признали: покушение на Валентину Матвиенко вообще не готовилось. А стало быть, обсуждать вопросы о вине троих подсудимых нет смысла.

Как только прозвучал вердикт, Тимур Саидгареев, Равиль Муратов и Владислав Баранов стали людьми свободными. В понедельник они пришли в суд только, чтобы услышать приговор и забрать документы.

До сих пор они не говорят о планах на жизнь. Тимур уволен с работы, Слава отчислен из училища, Равиля почти забыл маленький сын. Со всем этим еще что-то предстоит делать. Пока они заняты тем, что выцарапывают в суде паспорта, которые затерялись.

"На прежнюю работу вернется", - уверенно отвечает за сына отец Тимура Венир Саидгареев. Мама Тимура, Наталья Федоровна, сразу обнимает высоченного парня: "Боюсь от себя отпускать, - признается она. - Может быть какая-то провокация".

Баранов делится: "Теперь, может, в школу вернусь. Если получится. А потом в вуз! В какой? Еще не решил". Эту неделю, говорит Слава, с компьютером не мог расстаться.

А Равиль Муратов может говорить только о сыне: "Эту неделю провел с ребенком, главное для меня сейчас - он".

Когда судья оглашал приговор, в зале уже не было людей, благодаря которым эти трое вышли на свободу, - присяжных. В какой же момент для них чаша весов сильно качнулась в сторону подсудимых?

Александр, водитель (полностью называть имена присяжных мы не имеем права):

- Я никого не оправдывал и не оправдываю. Просто мне так никто и не доказал, что эти пареньки что-то готовили. Может, и так. Но прокурор должен был меня не просто убедить, а расплющить! А они там, кажется, совсем обнаглели: даже не пытались доказать, думали - мы все и так схаваем!

- Так можно посадить и бабушку, которая ругает власть на скамейке! - считает Валентина, инженер.

Олег, инженер-схемотехник, был старшиной присяжных:

- Я с начала процесса собирал "плюсы" и "минусы" по доказательствам. И к концу у меня остались почти одни "минусы".

Олег - идеальный присяжный: к началу процесса, то есть по прошествии более полугода с момента задержания обвиняемых, он не знал о подготовке покушения.

- Да, пришел в суд как чистый лист, - улыбается он. - Потом нас проинструктировали, чтобы мы ничего не читали об этом деле в газетах. И я этому правилу следовал.

Олег готовился к процессу по-своему: читал о судах присяжных в Европе и в дореволюционной России. "Чтобы не быть совсем профаном", - объясняет он.

Первое впечатление о процессе у всех было очень эмоциональным, но далеким от проблем конкретного дела. Олег, например, был возмущен, что присяжным платят за работу:

- Я просуммировал деньги и подумал: вот судят молодых людей за покушение, а лучше бы эти деньги потратили на их воспитание!

Но процесс пошел: стороны начали представлять доказательства. Что было в арсенале у следствия и как присяжные воспринимали это?

Сильным козырем обвинение считало признание Равиля Муратова: на одном из заседаний он рассказал, как их "боевой джамаат" собирался бросить гранату в губернатора и как при этом могли пострадать и другие участники праздника "Сабантуй".

- Лицо у него при этом было такое, что я видел - он дает показания добровольно, - признает Олег. - У меня сложилось впечатление, что он рассказывает, как все было действительно.

И все-таки признание не сработало.

- Я не могу основывать выводы на признании, - объясняет присяжный. - Мне мало того, что человек говорит о себе сам. Я узнал из литературы, что мировая судебная практика постепенно отходит от признания как доказательства вины в суде.

Олег во время процесса решил, что еще вернется к этому признанию и, возможно, свою точку зрения пересмотрит. Но делать этого впоследствии не стал.

Другим своим сильным аргументом обвинение считало аудиозаписи бесед, которые вели на съемной квартире "заговорщики". В них будто бы есть прямое указание на то, что готовится теракт.

- Но мы этого не услышали. Записи были сильно зашумлены, - говорит Олег. - Я попробовал подсказать суду, что делать в такой ситуации...

Идея Олега была проста до гениальности: "очистить" записи от шумов, дать присяжным посмотреть "ролик" с процедурой очистки и показать им заключение эксперта, что во время нее ничего не было добавлено.

- Мы бы сначала прослушали исправленный вариант, и это позволило бы нам настроить слух на нужные фразы, - объясняет Олег. - Тогда бы мы знали, что слушать. А так - мы просто ничего не понимали.

И аудиозаписи "упали" в "копилку" для оправданий.

Но следствие продолжало представлять доказательства. Во время обыска дома у Саидгареева были изъяты компоненты для взрывчатки, а у Баранова - тротиловая шашка.

- Я отнес это к вещам незначительным, - пожимает плечами Олег. - Никто не доказал мне, что лимонную кислоту и перекись водорода собирались использовать для изготовления взрывчатого вещества и что шашка имеет отношение к человеку, у которого ее нашли дома.

Олег признает опять: если бы впоследствии выяснилось, что изготовлено 50-100 граммов взрывчатки, он бы вернулся к вопросу о "компонентах", как и к признанию. Но этого не случилось. Эти находки прокуратура тоже могла смело "вычеркивать" из козырей.

Был еще компьютерный диск с планом "Сабантуй" - алгоритмом покушения на губернатора, составленным на компьютере Муратова. Вот уж где, казалось бы, неопровержимая улика!

- Я попытался узнать, насколько изучен его компьютер, но ответа не получил, - рассказывает Олег. - В любом компьютере можно найти следы давно удаленных файлов. Почему следствие этого не сделало?

И диск тоже оказался "в помойке" доказательств.

Обвинение могло бы покрыть все свои упущения одним-единственным аргументом. Большинству присяжных не хватило именно его: задержания предполагаемых организаторов преступления, "чеченских террористов" и главных злодеев - Муслима Эльмурзаева, который вел подстрекательские беседы с обвиняемыми на съемной квартире, а потом скрылся на Северном Кавказе, и некоего Анзора, передавшего будущим "покушенцам" оружие. Последнего, казалось бы, нельзя было не задержать, ведь он ушел от чекистов, когда они брали Муратова с Саидгареевым.

- Как это так? - удивляется присяжный Александр. - Бандит, террорист, под наблюдением - и ему дают уйти и в Чечню уехать!

Впрочем, Олег не считает, что не хватило именно этого аргумента.

- Судья объяснил, что такое бывает - чтобы кого-то задержать не удалось. Почему мы не должны верить? Да и их вину надо доказывать.

Против подсудимых могли сработать как раз эмоции. Уже во время обсуждения кто-то из присяжных-мужчин вспомнил, что говорили матери обвиняемых. Тогда одна почти закричала: "Да мало ли как мать ребенка защищает! Я бы твердила все, чему адвокат научит, лишь бы своего защитить!" Это, пожалуй, стало единственным, хоть и неожиданным, "плюсом" обвинения.

И еще одна проблема: в деле не было потерпевшего. А если говорить о присяжных как о "суде эмоций", то перед ними обычно стоит выбор, кого пожалеть. Здесь даже пожалеть было некого.