Фотохудожник Сергей Берменьев: "Портреты я делаю для себя, а не для заказчика"
Среди недавних выставок "Фотобиеннале-2008" многим запомнилась экспозиция в "Новом Манеже" под названием "8 звезд". Среди огромных черно-белых портретов голливудских кумиров вроде Роберта Де Ниро и Мэрил Стрип зритель с удивлением обнаруживал лицо 107-летнего карикатуриста газеты "Известия" Бориса Ефимова. Так что же, это наш соотечественник их всех снимал? Кто такой Сергей Берменьев? Быть неузнанным публикой на родине (да и вообще широкой публикой где бы то ни было) - почти намеренное стремление этого фотографа, хотя его портреты ценятся профессионалами еще с 1980-х годов. Но сейчас Берменьев "расшифровался" и даже побеседовал с обозревателем "Известий".
вопрос: Вы слывете преимущественно и даже исключительно портретистом. Отчего такое пристрастие к этому жанру?
ответ: Мне интересны глаза. Портрет - это прежде всего глаза. Мне нравится их снимать, вот и все. Иногда, раз в год и только для себя, снимаю природу. Да и вообще я нечасто фотографирую. Чудо случается редко, и мало людей, которые меня интересуют.
в: Кем же надо быть, чтобы угодить в сферу вашего внимания?
о: Я имею в виду, что мало людей, способных не позировать, а жить в кадре, чувствовать там себя самодостаточно. Стандартный ответ на предложение о съемке: "Давай дождемся отпуска, я загорю и буду выглядеть лучше". Это их неотъемлемое право, безусловно, но они забывают, что у художника своя работа. После такого ответа я свое предложение обычно забираю обратно. Портреты я делаю для себя, а не для заказчика. Честно говоря, долгое время даже не задумывался, интересна ли моя коллекция кому-то еще. Можете назвать это занятие моим хобби.
в: Если это и хобби, то довольно затратное по времени и силам. У вас же среди героев преобладают знаменитости - и до каждого надо добраться, войти в контакт, уговорить...
о: Хобби может быть потребностью. Для меня эта потребность выросла из любви к театру. Начиналось все с портретов Гоголевой и Ильинского - считать ли этих людей "селебритис"? Елене Николаевне понравились мои работы - и я тогда впервые почувствовал вкус того, что тебе можно несколько больше, чем другим, из-за того, что Гоголевой понравилось. Я получил допуск за кулисы. Хотя не могу сказать, что сейчас хотел бы снимать кого-то из нашей актерской элиты. Вот художника Бориса Ефимова фотографировал с удовольствием - потрясающая личность.
в: Вы ведь апологет пленочной фотографии, то есть консерватор?
о: Разумеется, у меня есть цифровой аппарат, и не один. Цифра нужна для хроники, для журналистики, просто для быта. А черно-белая фотография - это классика, здесь только свет и эмульсия, больше ничего. При этом пленка различает шестьдесят миллионов оттенков, а самый выдающийся цифровой аппарат - только двести пятьдесят тысяч. Цифровое изображение является синтетическим, сублимированным. И потом, отпечаток на бумаге человеку понятнее и доступнее - его можно взять в руки и посмотреть без всякого компьютера. Помню, когда я сопровождал бывшего Генсека ООН Кофи Аннана в его поездке в Косово, то сделал потрясающие кадры с сербскими детьми - так эта флэш-карта впоследствии сгинула где-то в Нью-Йорке, ничего не осталось. С пленкой бы такого не вышло. Я вообще думаю, что пленка никогда не сдаст своих позиций, хотя многие компании сегодня сворачивают ее производство. Когда цифровая техника сама все решает за фотографа, а ему остается только нажимать на кнопку, тут не до искусства.
в: Вы упомянули о своей причастности к миру политики. Но здесь-то выбор героев ограничен. И снимать приходится независимо от того, живет этот человек в кадре или нет...
о: Мое присутствие в мире политики - чистая случайность. Когда-то я сделал портрет нобелевского лауреата Эли Визела для обложки его книги. Тот подарил книгу Генсеку ООН, а уж Кофи Аннан, будучи в Москве, узнал во мне при случайной встрече автора этой фотографии. Потом я по его приглашению снимал во многих странах и в разных ситуациях. Но портрет всегда был первичен. Например, альбом с портретами Путина на саммите "большой восьмерки" делался на одном дыхании - это мой авторский взгляд, ничего другого.
в: А с чем связано ваше нежелание делать публичную карьеру в том виде, как она понимается большинством фотографов? Все гонятся за количеством персональных выставок, а у вас они бывают крайне редко, и чаще всего в закрытом режиме...
о: Дело в том, что меня мало интересует постороннее мнение о моих портретах. Это было понятно сразу, еще на старте. В упомянутой ситуации с портретами Гоголевой мне было важно только ее суждение, а когда подошел другой актер и начал высказывать какие-то замечания, я сразу ответил, что его мнение меня не волнует. Было мне тогда двадцать два года. С тех пор это отношение не сильно изменилось. Вот на нынешней выставке наблюдал какие-то зрительские реакции: мол, Шэрон Стоун не выглядит красавицей. И что? Да, она без грима и слегка не выспалась - но ведь какая красота! Не секс-символ, а живой человек. Я сам это знаю и вижу. Может, и еще кто-то почувствует то же самое. А до остальных мне нет дела. И я давно перестал расстраиваться, когда слышу чьи-то досужие высказывания о своих работах.
