Ноев кафешантан
Режиссер Николай Рощин, ставший некогда первым русским игроком на поле невербального театра, ныне нечасто радует соотечественников своими опусами. Его "Мистерия-буфф", сыгранная только что на сцене Центра Мейерхольда, тоже увидела подмостки Москвы не сразу. Сначала ее сыграли во Франции, в городе Нанси на фестивале Passages.
Как-то раз один мой знакомый застал свою дочь, рисующей что-то на белом листе. "Что рисуешь?" спросил он. "Бога". "Но Бога же никто не видел". "Щассс увидят", беззлобно, но уверенно ответила девочка.
Владимир Маяковский часто кажется таким ребенком. Только у этого ребенка все огромное и интеллект, и вокабуляр, и талант, и гордость. И богоборчество, пронизывающее его творчество, в том числе "Мистерию-Буфф", очень инфантильное богоборчество. Маяковский в общем и целом не имеет претензий к Творцу. Просто в его системе координат Он не нужен. Этот поэт сам себе Бог, сам себе Сатана, сам себе Спаситель. Он самодостаточен. У него "прямо перед мордой пролетает вечность". Солнечный круг, небо вокруг вот тебе и вселенная. Не понравится уничтожим. Как этот "сам себе Бог" превратился в конце концов в "штабс-маляра", исполняющего нехитрый социальный заказ, отдельная интересная тема. Но его "Мистерия-буфф", написанная по горячим следам революции, произведение явно переходное. Это странный гибрид агитки и футуристической поэмы.
Семь пар чистых и семь пар нечистых, спасающихся на новом ковчеге от нового потопа, словно бы вышли непосредственно из Окон РОСТА. И те, и другие в равной степени плакатны и по большому счету неинтересны сочинителю, ибо ему интересен лишь один человек на земле он сам. В сущности центральная сцена этой пьесы и главный ее нерв встреча автора "Мистерии-буфф" со своими персонажами. Во втором действии на замерзшую палубу ковчега входит Человек просто. Он произносит пародийную Нагорную проповедь. И ерническая стилистика его речей выдает в нем лирического героя всех ранних поэм Маяковского, а попросту говоря, самого Маяковского. "На пророков перестаньте пялить око, / взорвите все, что чтили и чтут". Ну кто еще такое скажет...
В спектакле Николая Рощина вдохновенная проповедь Человека просто безжалостно вырезана. Зато введен персонаж, названный Маяковским (его играет обладающий почти портретным сходством с поэтом Кирилл Сбитнев). В качестве комментатора он объясняет, что случится в следующем эпизоде. Чтобы мы ненароком не упустили смысл происходящего. В чем же, однако, смысл? Что заставило молодого и весьма оснащенного технологически режиссера взяться за произведение, безнадежно устаревшее и неглубокое, как всякая агитка, да еще вымарать оттуда самый интересный эпизод?
Начнем с того, что Рощин вообще любит представлять на сцене эдакие корабли дураков, плавающие посреди гибнущего мира. В основу его предыдущего спектакля "Школа шутов", собственно, и лег "Корабль дураков" Себастьяна Бранта. Спектакль по Маяковскому продолжение того памятного гиньоля. Пьеса сильно сокращена и переделана. Нечистых в версии Рощина нет. Спектакль имеет подзаголовок "Версия чистых". Действующие лица представители политического, религиозного, военного истеблишмента. На разные лады они пытаются обустроить неумолимо гибнущую землю. Но ни самодержавие, ни парламентаризм, ни путешествие в ад, где обретавшийся на ковчеге поп оборачивается дьяволом, ни совещание в раю, напоминающее заседание в Совбезе ООН, где роль Бога исполняет американец, ничто не может помочь нашим героям, а значит, и нам с вами. Цивилизованный мир летит в тартарары.
Спектакль нарочито красив. Когда разверзаются хляби небесные, герои изящно подставляют под воды всемирного потопа большие стеклянные бокалы. Он натужно развлекателен. Мужчины во фраках, военные во френчах и дамы в вечерних платьях то и дело перемежают рваный стих Маяковского песнями в кабаретном духе. В этой кафешантанной мистерии больше излома fin de siecle, чем простодушия революционного агитпропа. Но когда детской игре о гибели мира пытаются придать глубокомысленный излом, она не становится от этого менее наивной. Она просто начисто утрачивает обаяние наивности. Если уж ставить "Мистерию-буфф" сегодня, то как спектакль о самом Маяковском, большом ребенке, говорившем солнцу "ты". Ставить эту пьесу о гибели мира всерьез во всех смыслах гиблое дело. Апокалипсис по Маяковскому в начале ХХI века все равно оставляет ощущение потопа в стакане воды. Пусть даже очень и очень красивого.
