Что скажет купечество
Один из самых крупных проектов сезона Третьяковская галерея посвятила журналу, выходившему в России столетие назад. На выставке "Золотое Руно". 19061909. У истоков авангарда" фигурируют десятки художников, которые интересовали когда-то издателя Николая Рябушинского.
Случись такой журнал в наше время, его назвали бы олигархическим. Номера "Золотого Руна" выпускались на роскошной бумаге, богато иллюстрировались и приносили редактору-основателю огромные убытки, на что он не обращал внимания. Николаша (так в Москве именовали одного из братьев Рябушинских) слыл человеком эксцентричным и расточительным. Свое состояние он пускал на ветер, явно желая превзойти Дягилева масштабом свершений на культурной ниве. Финал получился закономерным: Николай Павлович вконец разорился, начинания его были спешно свернуты. В том числе закрылся и журнал "Золотое Руно" через четыре года после выхода первого номера.
История эта осталась бы лишь историческим анекдотом, если бы не та роль, которую журнал сыграл в отечественной художественной жизни. "Николашина блажь" в действительности блажью не являлась. Стоит сегодня посмотреть хотя бы на список художников, которых Рябушинский пропагандировал на страницах "Золотого Руна" и представлял на организованных журналом выставках, и юмористический настрой сменяется уважительным. Да и не только в именах дело. Те, кого именовали декадентами и символистами, получали выход на публику иначе говоря, легализовались в качестве фигурантов арт-сцены и обретали общественный вес. Пожалуй, без Николашиного издания весь Серебряный век получился бы несколько иным по крайней мере, не столь блестящим.
Выставка в Третьяковке приурочена к 100-летию другой экспозиции, получившей название "Салон "Золотого Руна". В те же времена, годом ранее, состоялась триумфальная "Голубая Роза", после чего Рябушинский задумал соединить в общем пространстве продвинутое искусство из России и Франции. Сам ездил в Париж, чтобы привезти оттуда полотна и скульптуры Сезанна, Гогена, Ван Гога, Матисса, Родена и прочих постимпрессионистов. Само собой, с нашей стороны выступили все звезды Врубель, Сарьян, Ларионов с Гончаровой, не говоря уже о плеяде "мирискусников" (с ними у издателя "Золотого Руна" были натянутые отношения, особенно с Александром Бенуа, но это не мешало их популяризации). Тот салон произвел на понимающих современников сильнейшее впечатление. Нынешняя выставка в Третьяковке, разумеется, на подобный эффект рассчитывать не может. Большинство из этих работ давно стали хрестоматийными, да и соседством русских новаторов с французскими никого не удивишь. И все-таки экспозиция выглядит осмысленной и достойной, особенно если держать в голове связь между картинами и журнальными темами. Стараниями куратора Иды Гофман эта связующая нить не теряется нигде в пространстве зала.
Именно публикациями в "Золотом Руне" вызвано появление ряда неожиданных экспонатов скажем, древнерусских икон или произведений школы Алексея Венецианова. Вроде бы совсем не "декадентский" репертуар, однако в журнале эти разные линии уживались уживаются и на стенах. Специальный раздел отведен также для персональной презентации самого Николая Рябушинского, а его собственноручные опусы пару раз возникают среди образчиков символизма. Увы, не вышло из него великого художника, да и меценатствовать довелось недолго. Но прожигал свою жизнь Николаша не бесследно. Вписал-таки себя в анналы, следуя просвещенной прихоти.
