Конкурс костылей
Относительно недавно в подземных переходах рядом с людьми, держащими в руках таблички "Скупаю золото", можно было увидеть людей с другими табличками. На куске картона красовалось таинственное для непосвященных: "Провожу тендеры". Сейчас загадочные незнакомцы исчезли. Их разогнали в ходе борьбы за опрятность улиц и переходов. А тендеры остались.
Когда пытаешься вникнуть в то, как проводятся эти самые тендеры в сфере культуры и особенно в сфере театра, взору открывается потрясающий воображение финансовый механизм, год от года приобретающий все более кафкианский характер. Суть механизма сводится к тотальному невиданному и неслыханному контролю над человеком, имеющим отношение к госимуществу. Контролю, который сам по себе обходится государству дороже любого воровства и при этом, что важно, совершенно не отменяет воровства и коррупции, а лишь переводит их в несколько иное, чем прежде, пространство.
Идея тендеров, как и многое другое, была заимствована нами на Западе, и сама по себе является весьма разумным способом бюджетирования. Если речь идет о госзакупке зерна, о строительстве электростанции или о разработке месторождения, соперничество нескольких подрядчиков логично и полезно, как вообще полезна в сфере экономики всякая соревновательность. Но федеральный закон № 94 с невинным названием "О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ и оказание услуг для государственных и муниципальных нужд" фактически приравнивает к государственной закупке любую хозяйственную деятельность, произведенную с использованием бюджетных средств.
"Нам как раз нужен был костыль для спектакля "Сон в летнюю ночь", вспоминает директор театра - фестиваля "Балтийский дом" Сергей Шуб. Так мне пришлось проводить конкурс среди трех производителей костылей у кого дешевле. В одном из спектаклей понадобились три мороженые курицы. Так мы проводили тендер среди птицефабрик".
В Петербурге тогда (несколько лет назад) тендер начинался от 0 р.0 к. Теперь сумму, которой учреждение может распоряжаться самостоятельно, унифицировали для всей страны. Она не должна превышать 100 000 руб. в квартал. Иными словами, любой директор любого театра, в том числе, например, Олег Табаков, совмещающий должности худрука и директора, ныне объявляется дееспособным лишь при принятии решений, "стоящих" не более трех тысячи евро в три месяца (что для театра сущие копейки). Более сложные и "дорогие" вопросы за них решают чиновники из тендерных комиссий, по неведомой причине гораздо лучше знающие, какие именно костыли, курицы, туалетная бумага и линолеум нужны театру, музею, больнице или школе. А также какие им сгодятся декорации, костюмы, картины, лекарства и т.д. Главным критерием оценки, с точки зрения этих экспертов, становится цена. Не качество, не надежность эксплуатации, не эффективность только цена. Режиссер собирается работать с художником Сергеем Бархиным, но чиновники из тендерной комиссии, в принципе, могут посчитать, что Иванов придумает декорации дешевле, и отдать заказ Иванову. А отчего бы не обратиться к Петрову, который вообще бесплатно их придумает, лишь бы его имя указали в программке?
Валерий Гергиев проводит в Москве "Пасхальный фестиваль", на который, ясное дело, уходит больше, чем 100 000 руб. Он обязан каждый раз устраивать конкурс между собой и некими мифическими соперниками. Доказывать, что у него больше оснований на проведение мероприятия, которое он же сам придумал, чем у Пупкина или Тяпкина. Обязан и устраивает. Так же, как устроил тендер на проведение юбилея Театра им. Вахтангова Театр им. Вахтангова. Он "посоревновался" с МХТ им Чехова. И, удивительное дело, победил. А Лев Додин как худрук устраивает тендер на постановку в своем собственном театре в качестве режиссера. Тендер между самим собой и кем-то еще... Тоже пока побеждает. А ведь может как-то раз и не победить...
Времени, сил и денег на это уходит уйма. Людей, занимающихся бумажной волокитой, готовящих тендерные предложения, которые заведомо должны проиграть, становится все больше. И все они, заметим, получают зарплату. Обстоятельства этой имитационной соревновательности, якобы пресекающей разбазаривание государственных средств, достойны войти в учебники по истории театра абсурда. Представители одного из московских коллективов красочно описывали мне, как собираются в одной комнате люди, проводящие псевдотендер, произносят под диктофон (аудиозапись является частью отчетной документации) заученный текст, рвут над диктофоном бумагу, имитируя вскрытие некоего конверта с именем победителя. Все заранее решено, но декорум надо соблюдать. Был бы жив Ионеско, он кусал бы локти, что не сам придумал эту сцену.
Если бы сии псевдоконкурсы не имели порой печальных последствий, это было бы еще полбеды. Но они имеют. Они не только гарантируют задержки и авралы (всякое тендерное решение даже на закупку костыля требует как минимум 60 дней), они напрочь лишают театры оперативности и свободы маневра. Выиграла, скажем, тендер на ремонт МТЮЗа фирма "Юпуртышкин и К". Получила авансы. Но штукатурит стены так, что больно смотреть. А никуда не денешься. Она ж не просто фирма. Она победитель тендера, и расстаться с ней можно только по решению суда. И надо еще в суде доказать, что она делает все из рук вон плохо. А ее представители будут тянуть время, создавать проволочки, болеть, не являться в назначенное время в суд.
Дальше больше. Тотальный контроль требует новых чиновников, а каждый чиновник, по известному закону Паркинсона, рождает двух подчиненных. Бюрократов всегда было много. Теперь их стало неправдоподобно много. Но их все равно не хватает, ибо тендеров бесчисленное множество. Поэтому госучреждение обязывают теперь "воспитать Бабу Ягу в собственном коллективе". А именно направить на трехмесячное обучение добровольцев, которые потом станут участниками тендерной комиссии. Обучение одного человека стоит сейчас 17 000 руб. Четырех человек (меньше не получается) 68 тысяч. Умножаем на 1000 учреждений культуры в Москве (только культуры!) получаем 68 млн руб., или 2,8 млн долларов. И это только видимая часть айсберга.
Федеральный закон № 94 столь расплывчат и эзотеричен, что вскоре после его появления вышел в свет толстенный двухтомник в сафьяновой обложке с комментариями к закону Минэкономразвития. Эта, с позволения сказать, финансовая экзегеза стоит 14 700 руб. И не купить ее нельзя. А теперь ФАС выпустила сборник "Для всех, кто руководит. ГОСЗАКАЗ. Практика проведения проверок". Цена чуть меньше 13 700 руб. Но за один том...
Всюду и всякий раз мы видим, как экономия госсредств приводит к фантастическому их разбазариванию. Тотальный контроль за действиями госслужащих создает новые поводы для коррупции. Результат этого тотального контроля в сфере театра несложно предсказать. В складывающейся ситуации выживут директора, менее всего заинтересованные в качестве театрального продукта. Они будут вовремя составлять отчеты и проводить тендеры, но при этом говорить режиссеру: "Этого я тебе не куплю! Обойдешься! Мне из-за твоей прихоти надо корректировать бюджет, а Марья Ивановна меня и так не любит". Победят серости, герои Ильинского из "Карнавальной ночи". Они будут в шоколаде. Они уж как-нибудь договорятся с другими огурцовыми из министерств и ведомств.
В основе любого государства, помимо многочисленных законов, предписаний, циркуляров, лежит еще и общественный договор, предполагающий минимальное доверие власти к гражданам. Только эта неписаная конвенция в состоянии сделать страну жизнеспособной. Но если страна охвачена тотальным кризисом доверия (чиновников высшего звена к чиновникам низшего, чиновников низшего к юридическим лицам, юридических лиц к физическим, физических ко всем вышеперечисленным), никакой закон не будет действенным. Презумпция виновности по отношению к своим гражданам неизбежно приведет (да уже привела) к возрождению пресловутого, просто представшего теперь перед нами в новых, уже рыночных одеждах советского патернализма. Нехитрого, как курица. Тупого, как костыль.
