Романтизм и патриотизм Федора Рихтера
Федор Федорович Рихтер был лютеранином, Фридрихом Фридриховичем. Русскому романтизму идут немецкие имена, как подошла ему немецкая философия. Даже романтизм Николая I, императора романтиков, считается немецким, как и романтизм главного николаевского архитектора Константина Тона. А Рихтер был глазами и руками петербуржца Тона на строительстве Кремлевского дворца, Оружейной палаты и, отчасти, храма Христа Спасителя. Как и Тон, Рихтер был придворным, а не городским архитектором.
Как и Тон, Рихтер был петербуржцем не только по рождению, но и по выучке. За ним стояла Академия художеств. Но двор направил его в Москву директором Кремлевского архитектурного училища. За четверть века своего директорства Рихтер стал москвичом. Даже когда он пытался сделать училище похожим на академию, это был уже московский, а не петербургский патриотизм.
Это были 1840-е годы. Академия еще хранила верность только что скончавшемуся классицизму, а император требовал создать национальный стиль. Рихтер оказался в трудном положении. Как архитектор, он руководил полигоном нового стиля - строительной площадкой Кремлевского дворца. Как педагог - провозглашал возврат кремлевской школы в лоно классицизма. Именно возврат, поскольку школа уже вступила в романтизм (в эклектику, сказал бы недоброжелатель). Кажется, Рихтер был искренен в своем консерватизме. Романтик, выросший в школе ампира, еще не знал, что он романтик. Ученики скучали над школьными заданиями, но, к счастью, их реальной школой был строящийся дворец императора. А во дворце оформлялся, например, Владимирский зал в романо-византийском вкусе, и оформлял его Рихтер. Романтиком он сделался под впечатлением московского средневековья.
К 1850 году обнаружилось, что на каникулах ученики рисовали вовсе не колонны и портики. Под руководством Рихтера вышел в свет шеститомник "Памятники древнего русского зодчества, снятые с натуры и представленные в планах, фасадах и разрезах с замечательнейшими деталями каменной высечки и живописи". Это не первый "опыт о русских древностях", но первый, предназначенный для проектного воспроизведения. Не виды, а чертежи. Энциклопедия прошлого оказалась пособием будущего. Будущее было за русским стилем, а стиль нашел предметы подражания в Москве и в московской Руси.
"Памятники..." стали апофеозом Рихтера, но не последним. Новый император поручил ему восстановление фамильного гнезда - Романовых палат в Зарядье (Варварка, 10). Родившийся здесь Михаил Романов, став царем, устроил на фамильном дворе Знаменский монастырь. Монастырские власти заново выстроили на старых погребах и подклетах парадный этаж палат, а деревянный жилой этаж исчез. Еще двести лет палаты перестраивались, пока Александр II не решил вернуть их "в мир".
Рихтер реставрировал Романовы палаты в 1857-1859 годах, 150 лет назад (еще один юбилей), и тогда же в них открылся музей. Как царский музей в царских палатах пережил 1917 год, отдельная тема. Сейчас заметим лишь, что русская реставрация начиналась по царскому заказу.
Она начиналась еще при Николае, в конце 1830-х годов, когда художник Федор Солнцев домыслил интерьеры кремлевского Теремного дворца. Солнцев был дедом русской реставрации, а Рихтер стал ее отцом. Солнцев почти свободно создавал художественный образ старины, а Рихтер уже умел читать ее архитектурные следы. Прочитывал, но не совсем отказывался от авторской свободы. Например, найдя дверной проем в наружной стене на высоте второго этажа, что было признаком наружного крыльца, пристроил вместо крыльца балкон. Деревянный жилой этаж был сочинен по аналогам.
Словом, Рихтер нашел себя на переходе от художественной реставрации к научной. Да и просто - нашел себя. Прежде он мало проектировал и еще меньше строил. Оказалось, это потому, что Рихтер был реставратором по призванию. Он удалялся от оригинального творчества к творчеству-комментарию. Он стал родоначальником профессии.
Конечно, первые сто лет работу Рихтера в Романовых палатах ругали. Да так, что свое столетие музей отметил частичным разрушением рихтеровских интерьеров. Есть протоколы совещаний 1960 года, на которых одни корифеи - Барановский, Померанцев, Александр Корин - защищают наследие Рихтера от других корифеев. Только реставрация 1980-х, проведенная в палатах под руководством Инессы Казакевич, реабилитировала Рихтера. То есть реставрировала его самого.
