Тяжелый графоманский "Паб"
Братья Пресняковы написали пьесу "Паб" и сами же ее поставили в "Театриуме на Серпуховке". Они утверждают, что первый раз поставили на сцене пьесу, хотя, помнится, в Екатеринбурге у них был свой "Театр им. Кристины Орбакайте", и в нем они тоже что-то ставили. Ну не важно. Кто считает... Первый - так первый. Главное - чтобы последний.
Если бы братья Пресняковы поставили не свою пьесу, а чужую, то можно было бы спросить их: "А вы вообще ЭТО, перед тем как ставить, читали?". Но в данном случае спрашивать бессмысленно. Аналогичный вопрос, впрочем, хочется задать и всем прочим участникам громкого проекта, чье удивительное соседство в рамках одной афиши делает ее отчасти похожей на Ноев ковчег. Тут вам и мегазвезда российских эстрады и кино Людмила Гурченко, и артисты серьезного жанра Юозас Будрайтис и Регимантас Адомайтис, и записной остроумец из телеящика Михаил Шац, и прошедший суровую школу современной режиссуры великолепный Виталий Хаев, и представитель молодой театральной поросли обаятельный Денис Яковлев. А также - прекрасный литовский сценограф Адомас Яцовскис, композитор Фаустас Латенас, хореограф Николай Андросов.
Братья Пресняковы, ерники и остроумцы, массовики-постмодернисты, филологи-затейники, так заигрались в свои лукавые игры со всем на свете - с классическими произведениями, с трэшевыми жанрами, с эстрадными юморесками, с ненормативной лексикой, со старыми песнями о главном и второстепенном, что, кажется, обхитрили сами себя. То, что они на сей раз сочинили (а заодно поставили), - это тяжелый графоманский бред, рядом с которым записки Поприщина выглядят образцово-показательным литературным нарративом.
В пресс-релизе содержание "Паба" пересказывается бойко. Сюжет пьесы, оказывается, в том, что лидеры мировых держав Володя, Джордж и Тони приглашаются Дьяволом на встречу в некий забытый Богом португальский паб, где им сообщают о грядущем конце света. Этот самый конец лидерам предстоит ускорить с помощью накопленных в закромах ядерных боеголовок... Скоро, однако, пресс-релиз сказывается, да не скоро дело делается. Я вот лично спектакль смотрела, полагаясь на собственные умственные силы. Ну, положим, они невелики. Положим, тут нужен интеллект помощнее. Но все ж таки подготовленный зритель... Однако первые полтора часа я тщетно пыталась понять, что, собственно, происходит на сцене. Через полтора часа (спектакль идет два!) случилась долгожданная завязка. До того, видимо, была экспозиция, и это с полным основанием можно назвать революцией в мировой драматургии. По сцене безо всякой видимой цели ходили узнаваемые лица. Людмила Гурченко в роли искусительной Дьяволицы блистала нарядами, а один раз блеснула грудью. ("А может, не силиконовая?" - раздался в зале нервный шепоток.) Виталий Хаев все время в кого-то перевоплощался и иногда летал под колосниками. Массовка иногда приплясывала. Все вместе отпускали шутки о том о сем - сам дьявол не знает о чем, являя собой эдакого коллективного Михаила Задорнова, отчего-то решившего окутать свой обычный юмористический набор библейскими реминисценциями и метафизическим (чтобы не сказать: психоделическим) туманом. Ни харизма Хаева, ни стройные ноги Людмилы Марковны, ни обаяние Будрайтиса, ни благородная сдержанность Адомайтиса, ни пластичность Дениса Яковлева не могли отбить у этого зрелища стойкого запаха эстрадного концерта в ДК имени... ну, например, имени Кристины Орбакайте.
Лукавый постмодернист, пытающийся повелевать всеми стилями и жанрами, вообще нередко напоминает мага, у которого ковер-самолет вышел из строя, и теперь уже не он летит куда хочет, а его самого носит по миру и мотает из стороны в сторону. И его сложно пожалеть, ибо он сам лишил себя всяких опор, бодро провозгласив, что никаких опор не надо. И ничто не стоит серьезного разговора. И нет на свете ни Дьявола, ни Бога, ни экспозиции, ни кульминации, ни складу, ни ладу. Когда смотришь "Паб", понимаешь, что и впрямь нет.
