На дне с Тулуз-Лотреком
Имя Анри де Тулуз-Лотрека давно обрело всемирное звучание, хотя при жизни многие считали его маргиналом. Выставка "Парижские удовольствия", открывшаяся в Третьяковской галерее, дает представление о том, каков был путь "кафешантанного художника" к славе.
Литографии Тулуз-Лотрека, привезенные из Национального института истории искусства в Париже, - это тиражная графика, то есть "низкий жанр" в понимании снобов. Особенно тех снобов, что жили в Belle Epoque, пресловутую "прекрасную эпоху", когда столица Франции слыла заодно и столицей мира. Производство театральных афиш, рекламных плакатов, ресторанных меню и прочего "массового продукта" считалось тогда уделом неудачников. Собственно говоря, Тулуз-Лотрек и относился к категории "лузеров": жил на Монмартре, а не в центре города, якшался с кабаретными артистами, дамами полусвета и такими же непризнанными художниками, как и он сам. Завсегдатаи ресторанов близ площади Пигаль и бульвара Клиши могли видеть его сидящим целыми днями за столиком с блокнотом и карандашом в руках. Он рисовал ту жизнь, которую люди его круга (а происходил Тулуз-Лотрек из древнего аристократического рода) брезгливо обходили за версту.
И, разумеется, только горькую усмешку мог вызвать у родственников художника его "карьерный рост", когда он начал получать заказы на афиши - от театров "Мулен Руж" и "Фоли-Бержер", от фотографических ателье и питейных заведений. На этом поприще Анри довольно быстро прославился, но известность его мало кем воспринималась всерьез. Лишь со временем (особенно после смерти Тулуз-Лотрека - в возрасте всего-то 36 лет) даже снобы стали признавать за его опусами некоторые художественные достоинства. А потом и вовсе оказалось, что он совершил переворот в сфере "массовой культуры", наделив ее признаками подлинного искусства. Нашли, что европейский гротеск соединился здесь с декоративностью японской гравюры, идеи импрессионизма трансформировались в то, что потом назовут постимпрессионизмом, - и работы Тулуз-Лотрека обрели статус классических.
Некоторые из этих хрестоматийных афиш присутствуют на выставке в Третьяковке, но любопытнее увидеть литографии другого рода - сделанные почти "для себя" и публике гораздо менее известные. Именно в них особенно ощутим фирменный стиль, где мастерство не сковывает свободы руки. Герои этих сценок нередко те же, что и на плакатах, но выхвачены совсем уж из потока жизни. Причем жизни не идеализированной. К примеру, серия литографий, посвященная обитательницам парижских публичных домов, лишена всякой игривости. Девушки запечатлены в моменты, когда они не "на работе" и соблазнять никого не обязаны. Эту сторону реальности Анри знал как никто другой достаточно вспомнить, что его собственная дама сердца проходила по тому же ведомству, что и героини "бордельной" серии.
Когда-то выдвигались различные версии, отчего Тулуз-Лотрека так тянуло на социальное дно. В качестве причин назывались и явные физические недостатки, из-за которых он не мог чувствовать себя уверенно среди бомонда, и тяготение к пьянству и наркомании, и даже чуть ли не садомазохистские наклонности. Но, глядя на его работы, начинаешь верить, что все объясняется иначе. В окружении кокоток, шансонеток и уличных пропойц он, возможно, чувствовал себя на своем поле - назовем его полем художественной свободы. Здесь он мог работать так, чтобы не слышать высокомерных замечаний типа: "Позвольте, сударь, разве это занятие для истинного творца?!" На этом поле он нашел свою погибель, но нигде в мемуарах не встречается упоминаний о том, чтобы о своем выборе он когда-нибудь пожалел.
