Всемирная история в героической позе
Играть с пропагандистскими клише и атрибутами тоталитарной идеологии стало модно после "оттепели", когда у нас впервые образовался художественный андерграунд. Термин "соцарт" был придуман в 1972 году дуэтом Виталий Комар - Александр Меламид, но на практике разные авторы понимали новый стиль по-своему. По сути, соцарт оказался вариацией сразу двух западных направлений - поп-арта и постмодернизма. Однако специфика выглядела исключительно здешней. И в работах Бориса Орлова, в первую очередь просматривались аналогии с нашей "слаборазвитой сверхдержавой". Действительно, на что еще могли намекать эти объекты из орденских планок, логотипов спортивных обществ и войсковых штандартов? Но имелся и другой слой для считывания, благодаря которому орловские опусы отличались от многих прочих соцартистских произведений. На нынешней ретроспективной выставке этот слой даже заметнее, чем лет двадцать назад.
Пожалуй, говорил и говорит Борис Орлов все же не о наших посконных реалиях. Вернее, о них в том числе. Сходство его атрибутики с советской, конечно, не случайно, но и не фатально. Все эти "тотемы" и "букеты в имперском стиле" могли бы напоминать и что-то другое - хоть древнеримское, хоть византийское. Собственно, они и напоминают: стили давних империй вплетены в общий узор совершенно намеренно, только при беглом взгляде проигрывают в узнаваемости пятиконечным звездам и серпу с молотом. Сегодня, когда советские пропагандистские штампы перестали мозолить глаза в повседневной жизни, позиции почти уравнялись - и диалог "имперских культур" стал внятнее. Вероятно, именно по этой причине даже самые давние из экспонатов не воспринимаются в качестве старомодных приколов на социальные темы. Ирония разлилась по просторам исторической памяти, и адресована она царьградским базилевсам в той же мере, что и нашим генсекам.
Ретроспекция предполагает не только хрестоматийные вещи, поэтому выставка не обходится без неожиданностей. Например, способны удивить ранние орловские композиции на вогнутых плоскостях - это совсем иной мир, еще "доимперский". А из относительно недавнего можно назвать серию "Контуры времени", где идея исторической памяти проявлена совсем уж впрямую: по старым черно-белым фотографиям расползается, как ржа или плесень, узор хохломы. Фольклорный китч поедает документированное прошлое - метафора не бесспорная, но сильная. В последние годы художник пробует работать по-другому, в манере для него не совсем привычной.
Впрочем, не настолько по-другому, чтобы перестать идентифицироваться с собой прежним. Программа "Москва актуальная", в рамках которой эта ретроспектива и устроена, предполагает комбинацию работ давних и свежеиспеченных. Последних у Орлова немало, однако автором ультрасовременным он от этого не становится. Пожалуй, тут нет ничего драматического. В конце концов, и на пике "первой волны" своей популярности художник выглядел чуть архаичным. Были и тогда художники поострее, посмелее, поактуальнее. Мало кто из них способен сегодня показать персональную выставку, которая была бы интересна в разных аспектах - разве что могла бы проиллюстрировать настроения 80-х. Отстать от моды настолько, чтобы она потом сама тебя догнала, - стратегия несколько рискованная, но примеры тому бывали. У Бориса Орлова таких шансов даже побольше, чем у многих его ровесников.
