Сирот вернут в родные семьи
Среди 5510 маленьких москвичей, на январь этого года числящихся в Банке данных детей-сирот, почти 100% имеют маму или папу, или обоих родителей. В ближайшее время Дом ребенка N 22 станет первым детским учреждением в Москве, где будут специально собирать малышей, имеющих максимальные шансы вернуться в кровную семью. По официальным данным, уже в прошлом году в родные семьи вернулись 30% детей.
- В этом году в Москве будет открыто несколько кризисных центров, в том числе и для работы с кровными родителями, - рассказала "Известиям" первый заместитель главы московского департамента семейной и молодежной политики Татьяна Неверова, - чтобы выявлять проблемные семьи еще на той стадии, когда ситуацию можно исправить. Отдельный вопрос - новорожденные, оставленные матерями в роддоме. Департамент здравоохранения передает нам Дом ребенка N 22. Мы изменим его функции: в этом Доме ребенка будем собирать детей до 3 лет без определенного юридического статуса. Это те случаи, когда мама не отказывается от ребенка, но просит разрешения забрать его позже, когда на работу устроится или родственники позволят.
Идеальный вариант все представляют примерно одинаково. Ребенок должен расти в кровной семье, и семья эта должна быть порядочной и теплой. В крайнем случае - в семье близких родственников. В исключительном случае - в неродной семье. Но в жизни часто получается, что лучшее место для ребенка - приют или детдом.
"Два года терпел - и вернулся в приют"
- Не хочу я в семью - ни в свою, ни в чужую! - заявляет десятиклассник Саша, оторвавшись от компьютерной игрушки. - В 11 лет меня одна бабушка в опеку забрала. У нее два сына были - прекрасные, по ее словам. Оба умерли. Так она меня записала на четыре дополнительных занятия - в секции, кружки, студии. Чтобы не "болтался без дела" и "не попал в плохую компанию". Я к 12 ночи домой возвращался, полумертвый. Только два года выдержал и ушел от нее в приют. А она сказала: в этом приюте одни наркоманы и тунеядцы, и ты такой же.
Наркоманов и тунеядцев в приюте в Ступине мы не заметили. Живые, симпатичные и воспитанные дети в возрасте от детсадовского до 18 лет. Здесь у них тоже своего рода семьи - ноу-хау директора Сергея Альбертова. Глава каждой семьи - воспитатель, сотрудница приюта. Остальные члены семьи - 5 или 6 детей разных полов и возрастов. Каждая семья живет в "квартире": комната воспитателя, холл, санузел и две детские спальни. Казенщиной и не пахнет. Отношения детей с "мамой" - официально-доверительные. "Мама" и постирает, и погладит, и "квартиру" уберет, и уроки поможет сделать, и сценку поставит для конкурса. Если контакт с "мамой" не складывается, можно уйти в другую семью. Но лучше всего уйти в родную. Так кажется нам, людям посторонним. У сотрудников приюта другой взгляд.
- Куда уйдет ребенок?! - недоумевает директор Социального приюта для детей и подростков в Ступине Сергей Альбертов. - Туда, откуда его забрали еле живого? Или откуда его выгнали? Да, мы всегда ищем варианты возвращения ребенка в семью. Но удачи исключительны.
А вот это в голове не укладывается. Родители Максима С. развелись, вступили в новые браки, родили новых детей. Все работают, прилично зарабатывают, сыты, обуты, одеты. У мамы тесновато - она отправляет 14-летнего Максима к папе. Папа везет сына в приют, обещает, что ненадолго (пока оформляются документы для суворовского училища). И оставляет навсегда. Оба родителя пишут отказ от прав на сына. Галю А. такого же возраста в приют доставила мама, сообщив, что девочка не слушается и украла 300 рублей. Заодно мама запретила дочке (формально уже бывшей) общаться с братишкой. Теперь торжествует победу над негодной дочерью. Пашу К. - беспроблемного мальчишку младшего школьного возраста - отец забрал из приюта домой. Да тот вскоре сам вернулся - неузнаваемый. Еле-еле привели в нормальное состояние.
И таких историй множество.
