Жена и ее "товарищ муж"
В московской галерее "Дом Нащокина" открыта выставка "Вопреки эпохе". У нее два героя — художники Александр Древин и Надежда Удальцова, которых относят к легендам русского авангарда. Хотя их лучшие работы противоречат авангардным канонам.
Они действительно начинали карьеру в той самой "буче, боевой, кипучей", которая претендовала стать новым искусством победившего пролетариата. Причем начинали по отдельности, придя в сообщество авангардистов очень разными дорогами. Удальцова происходила из генеральской семьи, училась в Париже и примкнула к московской новаторской "тусовке" на раннем этапе, чувствуя себя в ней абсолютно своей. А Древин был сыном латышского слесаря, закончил в Риге мореходное училище и, по его собственным словам, "до девятнадцати лет не знал ничего о живописи и не видел ни одной картины". И все-таки, приехав в Москву начинающим художником, он сразу ринулся в эпицентр страстей, где кубофутуристы спорили с супрематистами, супрематисты дискутировали с конструктивистами, а все вместе образовывали "левый фронт". Александр Древин даже вышел в начальники, заведуя в отделе ИЗО Наркомпроса формированием Музея художественной культуры.
Но мечтал он не об административных успехах. Да и в авангардных манифестах со временем разочаровался. Душа его тянулась к природе, к пленэру — только совсем иному пленэру, чем подразумевали традиционные художники. И Удальцову, которая к началу 1920-х стала его женой, он постепенно "сманил" за собой. Образовался не просто семейный, а весьма творческий союз. "Наконец настоящий товарищ", — писала Надежда Удальцова о муже. Друзья и коллеги говорили об этой паре: "Лед и пламя", — имея в виду разницу темпераментов. Пламенем был, конечно, Древин.
Подлинным взлетом для этих авторов стали этюды, привозимые из поездок по Уралу, Алтаю, Восточному Казахстану, Армении. В них появилось качество, о котором даже и не думали в прежней авангардистской компании: сопереживание пейзажу и одновременное подчинение его собственным чувствам. Древин о случившейся с ним метаморфозе сказал так: "Алтай особенно повлиял на меня своей красочной природой, большими пространствами; его необыкновенная сила света изменила мою живопись". Позднее специалисты назовут эту их манеру экспрессионизмом. Только экспрессия у Древина с Удальцовой мало касалась общественных проблем, как это происходило, допустим, у немцев. И уж совсем не подходила под те требования, которые выдвигались соцреализмом. Их начали "прорабатывать" на собраниях и в прессе, но до поры терпели. Вот характерная фраза из стенограммы обсуждения на выставкоме: "О коллективе здесь мало говорится, но эти пейзажи приемлемы".
Приемлемыми они оставались недолго. В 1938 году Александр Древин был расстрелян "за участие в латышском националистическом заговоре", а жена его на десятки лет оказалось отодвинута в тень. Реабилитация произошла уже в перестроечные годы, когда Древин с Удальцовой приобрели статус значимых фигур и больших живописцев. Нынешнюю выставку в "Доме Нащокина" можно считать уже второй волной интереса к ним. В экспозицию вошли работы из частных коллекций, большинство которых зрителям не знакомы. А хрестоматийные вещи из Третьяковки запоздали к вернисажу. Они прибудут из Латвии в начале февраля и дополнят ретроспективу.
