"Фоменки" на новоселье
Обещанного три года ждут. С момента, когда был подписан проект нового театра Петра Фоменко, и до завершения его строительства прошло три с половиной. Дождались. Новое, с иголочки, здание построили прямо напротив старого, разместившегося некогда в кинотеатре "Киев". С одной стороны бывший "Киев", с другой Москва-река. Здание просторное, сложносочиненное заблудиться можно. Хорошо, хоть Евгений Каменькович согласился быть Вергилием в этих кругах земного рая.
"Вот, проходите. Тут у нас гримерные", говорит Каменькович голосом человека, переехавшего вместе с большой семьей из тесной избушки в барские хоромы. Я захожу. Апартаменты, оснащенные душем и ватерклозетом, смотрятся как номер в недорогом отеле. Выглядывая из окна, видишь гладь реки, и ассоциации с прибрежным отдыхом (медовый месяц именины сердца) становятся еще более устойчивыми. Пытаюсь вспомнить, есть ли у нас еще театры, стоящие на берегу реки. Ничего не приходит на ум. А ведь это очень романтично. Просто дух захватывает.
На противоположном берегу растет город будущего из стекла и бетона. Можно разглядывать башню "Федерация" Нормана Фостера. "Театр повернулся лицом к Сити" вертится в голове гипотетический заголовок будущей статьи. Лучший театр Москвы, заметим. И лучше всего разглядывать его, стоя на том берегу, где Сити. Тогда видна вся его изящная конструктивность.
Со стороны улицы (а оттуда центральный вход) он выглядит куда скромнее. Даже непонятно, отчего жильцы дома напротив так рьяно протестовали против его возведения: вид на реку он им явно не закрывает. Они, впрочем, даже против парка, какой предполагается разбить вдоль реки, протестуют. Даже против сада на крыше здания. В общем, они протестуют. Зато театральная Москва ликует. Если кто и был, безусловно, достоин своего (именно своего!) здания, так это "фоменки".
Сам Мастер не принимал в проектировании театра столь активного участия, как, скажем, Анатолий Васильев в строительстве чудо-здания на Сретенке. Но чувствуется, что "хоромы" построены именно "под него". Тут Малая сцена так примыкает к фойе, что пространство фойе может стать частью игрового пространства. Тут и само фойе напоминает какую-то усеченную орхестру, так что хочется играть спектакли не только в залах (их два малый и большой), но еще и здесь. А кто, как не Фоменко, горазд превращать все вокруг в театр. Он ведь даже в театральном буфете спектакль как-то поставил. Думаю, и здесь все освоит. Все, включая берег реки...
У огромного, до потолка, окна фойе, откуда открывается особенно волнующий вид на водные просторы и деловой центр столицы (вечером тут хорошо, а днем, при естественном освещении, когда солнечные лучи, которым со стороны реки ничто не препятствует, проникают внутрь, еще лучше), так вот у окна еще стоят строительные леса.
Театр пока доводят до ума, но в нем уже вовсю идут репетиции "Бесприданницы". Сколько они будут идти, неясно. "Пределов совершенству у Петра Наумовича не-е-ту". Ну это мы знаем. "А мы теперь еще и техники всякой накупили. В "Бесприданнице" будет несколько таких теневых фокусов... Эпельбаум с его театром должен просто умереть от зависти".
Репетируют на Большой сцене. Малую освоят чуть позже. Фоменко собирается выпускать на ней триптих по Пушкину. Размерами она повторяет залы в бывшем кинотеатре "Киев", но куда удобнее. Тут может быть 80 зрительских мест, 120, 150. Их можно переставлять, как угодно душе. В общем, тут есть где развернуться. Но большой зал дает сто очков вперед малому. Когда мы заходим в него, Каменьковича, вообще-то скромного и сдержанного, начинает буквально распирать от гордости.
Садитесь, садитесь, а можете, впрочем, и не садиться.
Нет, я уж сяду.
Давайте тогда с кресел начнем. Вот эта часть, от прохода и выше, неподвижная. А вот тут, в части, примыкающей к сцене, начинается много фокусов. Видите кресла на колесиках? Их можно открепить и вывезти. И поднять часть зрительного зала до уровня сцены. А можно вот эту часть опустить вниз и получится оркестровая яма.
Это прям как в Центре Мейерхольда.
Понимаете, Каменькович несколько приосанивается, при всем моем гигантском уважении к Центру Мейерхольда, там из-за того, что мало пространства, все немножко ограничено. А тут можно и так и эдак. Можно только часть кресел вынести. А можно часть на сцене поставить, и рассадка будет бифронтальной. Как правило, в театрах всегда беда с "карманами", но у нас беды нет. Давайте пройдем вот сюда...
Беды я действительно не вижу. "Карманы" будь здоров. Но вижу, что вход в зал Большой сцены ведет через Малую.
А технически это возможно играть на обеих сценах?
Невозможно!.. То есть, если совсем честно, возможно. Но мы все друг другу говорим, что невозможно. Иначе это уж галеры будут, а не театр. Мы не хотим превращаться в театральную фабрику. В МХТ или в Большой, где все стоит на потоке.
Та-ак! Еще что у вас тут есть?
Да много чего. Театр это же город. Я попал тут недавно к стоматологу. Она мама Ренаты Литвиновой. И знаете, где она работает... Прямо в МХТ. Я шел к ней прямо по техническим этажам театра.
И у вас тоже будет стоматологический кабинет?
Сеня, Сеня... У нас будет стоматологический кабинет?
Нет, но будет медицинский с полной выкладкой.
Сеня сопровождает нас всю дорогу и, похоже, знает в театре каждый квадратный сантиметр. По-моему, он тут вообще живет. Эдакий гений здешних мест. В каждом настоящем театре должен быть такой человек-оберег.
Я восхищаюсь, глядя на все это великолепие, и одновременно думаю, а не тяжко ли будет переводить репертуар "Мастерской Петра Фоменко" из тесных залов прежнего здания в просторный большой зал. Потом вспоминаю, как совершенно случайно несколько лет назад попала на репетицию "Египетских ночей".
Репетиция шла на Большой сцене МХТ. Это было что-то вроде выездных гастролей в пределах одного города. И вот спектакль, который я смотрела прежде в тесном пространстве бывшего кинотеатра "Киев", вдруг зазвучал по-другому лучше, свободнее, непринужденнее.
У спектаклей Фоменко глубокое и (внимание!) широкое дыхание. Оно и было всегда широким. Сама нелепая наша жизнь загоняла их в тесные зальчики, и казалось, что им там самое место. Им не там место. Им нужен простор. Он у них теперь есть.
Хроника решения "жилищного вопроса"
* Официально театр существует с 1993 года, хотя труппа была образована в 1988 году: уже тогда на студенческие спектакли было не попасть. Собственно из курса Петра Фоменко в РАТИ (ГИТИСе) и возник театр.
* Театр вел "бездомное" существование до 1997 года, пока постановлением мэрии Москвы ему не было передано в хозяйственное ведение помещение в жилом доме на Кутузовском проспекте, 30/32, которое раньше принадлежало кинотеатру "Киев".
* 13 января 2000 года после долгого ремонта и реконструкции театр был торжественно открыт. Правда, скоро выяснилось, что небольшие зальчики явно не могут вместить всех желающих зрителей (очередь за билетами в интернете растянулась на полгода и больше). Да и самим актерам приходилось ютиться без каких-либо намеков на удобства.
* В 2004 году в архитектурной мастерской Сергея Гнедовского был создан проект нового здания театра. Строительство велось три с лишним года.
* Официальной датой открытия нового здания театра называют 13 января. Хотя 5, 6, 15 и 23 января на Новой сцене состоится первая премьера "Бесприданница" А.Н. Островского.
Новая "Мастерская" в цифрах
* Общая площадь нового здания 10 600 кв. м.
* Для отделки фасада здания использовано 4500 кв. м белого камня из волжских месторождений.
* Лестница на фасаде здания с видом на Москва-Сити весит 70 тонн.
* Общая площадь структурного остекления здания 1500 кв. м.
* Газонное покрытие и цветники на крыше занимают 2500 кв. м.
* В новом здании два зала: большой (на 450 человек) и малый (на 150).
* В партере большого зала могут быть убраны 7 рядов, а за счет освободившейся ниши расширяется сцена.
* Одна из стен в малом зале при помощи нажатия специальной кнопки открывается и становится панорамным задником с видом на реку и Москва-Сити.
* На стены театра ушло 50 кв. м зеркал.
* Общая площадь внутренней облицовки театра долматитом (белым известняком) 500 кв. м.
* Площадь мраморного пола в театре 300 кв. м.
* В здании театра на первом и втором этажах 78 парковочных мест.
