Директор ГМИИ им. Пушкина Ирина Антонова: "Нельзя сидеть и ждать решений свыше"
Директор Пушкинского музея Ирина Александровна Антонова в представлении не нуждается, в представлении не нуждается, да и перечислять все ее регалии было бы слишком долго. Но об одной награде, самой свежей, следует сказать: на днях Антоновой во французском посольстве вручили орден Почетного легиона. С чем мы ее и поздравляем. Накануне церемонии с кавалером ордена встретился корреспондент "Известий" Дмитрий Смолев, чтобы расспросить о музейных перспективах.
вопрос: Совсем недавно у вас на Волхонке собирался большой синклит во главе с первым вице-премьером Медведевым. Там архитектор Норман Фостер представлял свой проект расширения музея. О чем шла речь?
ответ: Действительно, это была важная встреча. Впервые собрался попечительский совет музея, который выразил намерение помогать нам в реализации наших замыслов. Многие из них ориентированы на важную дату — 100-летие открытия музея. Этот юбилей будет отмечаться в 2012 году, и программа намечена довольно амбициозная. Так что времени остается не так уж много. Всем известно, что музей давным-давно "перерос" свое изначальное здание. За десятки последних лет мы постепенно получили право распоряжаться целым рядом строений неподалеку. Устроить здесь музейный квартал — это была идея еще нашего основателя Ивана Владимировича Цветаева. Нам хотелось бы превратить музей в многофункциональный культурный комплекс, где можно не просто смотреть экспонаты, но и проводить много времени за различными занятиями. Разумеется, такой проект требует не только денег, но и яркой творческой воли.
в: И вы предпочли волю Нормана Фостера?
о: Именно для создания общей среды, если хотите — ауры, мы обратились к этому знаменитому архитектору. Мне очень нравится то пространство в Британском музее, которое он придумал, да и другие его работы. Я поняла, что этот человек склонен к диалогу классического искусства с современностью. Фостер работает с нами очень корректно: когда возникают к нему вопросы или пожелания, он внимательно все выслушивает, пытаясь понять суть. И на собрании попечительского совета, где присутствовали и люди культуры — Олег Табаков, Юрий Башмет, Борис Мессерер, и представители бизнеса, и высокопоставленные чиновники, все отметили на удивление корректное вписывание комплекса в прежний ансамбль. Появятся подземные пространства и переходы. Будут реконструированы некоторые старые здания и построены новые. Идея с новостройками мне особенно нравится. На пальцах ее не объяснить — могу только сказать, что почти напротив храма Христа Спасителя должен появиться выставочный комплекс. По-моему, очень оригинальный, современный и вместе с тем решенный деликатно. Есть, правда, одна загвоздка: на этом месте сейчас располагается кремлевская бензоколонка. Постараемся договориться о ее переносе.
в: У вас кроме долгосрочных планов есть совсем близкие. Вот совсем скоро открывается новая экспозиция в главном здании...
о: Нельзя же просто сидеть и ждать решений свыше. Этот дом обязательно в какой-то момент встанет на ремонт, но хочу напомнить, что наш музей никогда, ни на один день не закрывался для публики. Даже когда крыша его была разрушена при бомбардировке и в залах лежал снег. Теперь мы тем более сможем найти способ не закрываться полностью. А до начала всех работ хотим представить свою коллекцию как можно шире, хотя говорить о ее полномасштабном показе все равно не приходится. 17 декабря мы открываем новую экспозицию — думаю, лет на пять.
в: Радикально новую?
о: Радикально. За исключением слепков, которые остаются на прежнем месте. С переездом искусства второй половины XIX — начала ХХ века в здание по соседству мы будем здесь показывать только вещи более ранние. Многие из них зрители прежде не видели. Например, появился совершенно новый зал XV—XVI веков с искусством Нидерландов и Германии. Там почти все картины написаны на досках, они были отреставрированы, но лежали в запасниках. Или взять фламандский зал: он занимает теперь намного больше места. Удалось реализовать некоторые концептуальные решения — скажем, показать в отдельном пространстве Рембрандта и его школу. Зал Италии XVII—XVIII столетий должен вызвать огромный зрительский интерес, здесь тоже преобладают работы, которые мы раньше не показывали. И все равно с местом дефицит. Сейчас в Вероне идет наша выставка на этом материале, там 80 картин качеством не хуже тех, что остались в Москве. Вот и ломаем голову: когда вернутся, куда их повесить? Сильно расширили раздел французского искусства XVII—XVIII веков. Покажем и подлинную античность — в гораздо большем объеме. Раньше приходилось демонстрировать подлинники рядом со слепками, публика часто путалась и не понимала разницы. В отдельном зале окажутся сокровища Шлимана. И так далее. Мы поменяли все повесочные щиты, которые стояли с 1924 года. Так что экспозиция сильно преобразилась. Приезжали недавно музейщики из Эрмитажа, которые признали, что кое-какие разделы у нас получились даже более сильными, чем у них. Все-таки мы — музей мирового искусства, хотя, конечно, с Эрмитажем никогда не пытались конкурировать. Помню, на одном из юбилеев Эрмитажа я так и сказала, что мы по отношению к ним - как Ева, созданная из ребра Адама. Они ведь передали нам когда-то часть своей коллекции. На что, правда, их директор заметил: "Знаем мы эту Еву!".
