Французский политолог Доминик Давид: "Россия не представляет для нас угрозу"

После визита Николя Саркози в Москву осталось много вопросов относительно того, какую политику будет проводить Франция в отношении России. Что будет, когда Париж вернется в НАТО, так ли страшен ему Иран? За разъяснениями "Известия" обратились к одному из самых авторитетных европейских экспертов по проблемам безопасности, заместителю директора Французского института международных отношений Доминику Давиду. С ним беседует Олег Шевцов.

вопрос: Какова была цель визита Саркози и были ли запланированы "трения"?

ответ: Отношения на высшем уровне лидеров наших стран всегда были очень тесными при разном уровне любезности. Диалог с Россией для всех французских руководителей оставался крайне важным независимо от мировой политической конъюнктуры. Хотя не скажу, что Россия — главный приоритет для Франции, но она всегда была стратегически важным элементом во внешней политике страны. Целью визита Саркози в Москву было обозначить политическую преемственность в отношениях между Москвой и Парижем и завязать личные отношения с ее руководством. Что касается ужесточения президентской тональности в отношении России, то это связано, помимо американских и европейских ожиданий, с тем, что существенная часть общественного мнения Франции, даже та, которая позитивно воспринимала Россию, считала, что президент Ширак был излишне дружелюбен по отношению к ее лидеру. Что, мол, не стоило, даже признавая экономическую стабилизацию, укрепление государственного аппарата и юридической системы, каждое утро вешать Путину ярлык "большого демократа". Определенный разрыв с этой традицией Ширака—Шредера был неизбежен. Саркози с его политическим чутьем не мог не отреагировать на "чаяния" электората.

в: Как изменятся российско-французские отношения после визита и сохранится ли "особое партнерство"?

о: На этот вопрос пока трудно ответить. У президента Саркози чрезвычайно волюнтаристский стиль, он торопится. После прихода к власти он пытается провозгласить вещи, которые опережают реальные изменения во французской внешней политике. Например, по Ираку, по возвращению в НАТО, по санкциям в отношении Ирана он наговорил то, что не всегда соответствует дипломатическим реалиям. Так что подождем.

в: Какие сейчас существуют стратегические угрозы для Франции, от кого она отгорожена ядерным щитом?

о: Французская доктрина ядерного устрашения не направлена конкретно против кого-то, как ядерное оружие России не нацелено на Грузию, Украину, Европу или на кого-то другого. Это гарантия выживания Франции в мире, крайнее средство, что бы ни случилось в будущем.

в: Как "иранское досье" вышло для Саркози на первое место в числе внешнеполитических приоритетов?

о: Распространение ядерного оружия опасно не в единичном случае, а "каскадно". Если Иран завтра сделает ядерную бомбу — это не значит, что он тут же нападет на Францию, США или тем более на Россию. Но, если вслед за нарушением Ираном своих обязательств по договору о нераспространении ядерного оружия другие страны последуют его примеру, мир сделает шаг к катастрофе. На нестабильном Ближнем Востоке это чревато ядерным конфликтом. По пути Ирана могут пойти Турция, Египет, Саудовская Аравия. После чего регион станет неуправляемым.

в: А Россия представляет для французов угрозу?

о: Это очень маловероятно. Что касается рисков, то на ближайшее время они отсутствуют. Хотя в среднесрочной перспективе существует опасность, что эволюция политической системы в России может привести к большей закрытости страны, к ее изоляции от правил "международного общежития". За последние 10—15 лет у России были свои темпы эволюции, но при этом очевидно: она все больше "нормализовалась", все больше вписывалась в общепризнанные критерии поведения на мировой арене. Изменения вашей политической системы в противоположную сторону имели бы негативные последствия не только для русского народа, но и для международных отношений.

в: Вы опасаетесь рецидива "имперских замашек" со стороны Москвы?

о: По отношению к Европе — то есть к тому сообществу, которое не входит в зону бывшего Советского Союза, — это, пожалуй, можно исключить. То, что Россия хочет оказывать влияние на постсоветском пространстве, это факт. И на Украине, и в Грузии, и в Средней Азии. Тем более что у России имеются дипломатические и экономические средства, чтобы контролировать их внутреннюю эволюцию и стабилизировать в выгодном для себя направлении режимы в странах ближнего зарубежья, — не будем отрицать очевидное. Для большой державы такое поведение нормально. Но неоимпериализм — это совсем другое. Это попытки восстановить территориальную империю, например, захватить республики Балтии. Таких устремлений со стороны России я не вижу.

в: Существует ли угроза энергетической безопасности Франции?

о: Поставщики и получатели энергоносителей взаимозависимы. Одним нужно получать сырье, другие нуждаются в его реализации. Поэтому перекрывать кран в геополитических целях не имеет смысла. Опасение, что страны, которые контролируют мировые энергоресурсы, закроют доступ к ним для всех остальных, — полная паранойя.

в: Может ли Иран стать объектом вооруженного вмешательства со стороны НАТО?

о: Французские эксперты и политики единодушны в том, что Иран хочет освоить полный ядерный цикл до того уровня, при котором он будет способен произвести ядерную бомбу. Мы не уверены, что он хочет сделать ядерную бомбу, но мы уверены, что он хочет научиться ее делать. Не факт, правда, что сумеет. Что касается недавних заявлений Саркози и главы МИД Бернара Кушнера, то они просто ужесточили тон, говоря о санкциях ООН и ЕС, но принципиальных изменений французской позиции не произошло. Хотя со стороны выглядит это немного странно, так как на нашем фоне кажется, что теперь уже США пытаются остудить горячие готовы.

в: Что изменится в мире, когда Франция вернется в военную структуру НАТО?

о: Не будем торопиться. Все президенты Пятой республики, особенно в 1970-е годы, начинали с того, что заявляли о намерении "нормализовать" отношения с НАТО. Тем не менее в политическом плане мы всегда сохраняли особый статус. Весь вопрос в том, зачем Франции от него отказываться и полностью интегрироваться в военные структуры. Мой ответ: нет никакой необходимости это делать. Франция в военном и финансовом отношении — и так один из главных участников всех операций. Может, речь идет о полном переходе на американское вооружение? Тогда это другой вопрос.