Кавказский пленник
Эта фамилия появилась в "Известиях" еще до войны. Виктор Федорович Беликов работал в разных отделах газеты, а в войну стал фронтовым корреспондентом. Через десяток лет сын принял от отца журналистскую эстафету.
Репортер аджубеевского призыва, Виктор Беликов-младший пришел в отдел информации "Известий" в 1960 году и проработал в нем бессменно 37 лет. Симоновское "с лейкой и блокнотом" - это про него. Менялись марки фотоаппаратов (он великолепно снимал), но блокнот был его неизменным спутником. Виктор не стремился к высоким журналистским чинам, зато покорил иные высоты - гордился званием "космический и авиационный репортер". Прославлял тяжелый труд космонавтов, летчиков-испытателей, авиаконструкторов, многим из них стал другом. А еще он очень любил Москву, посвятил ей сотни и сотни заметок, репортажей, интервью. Не сосчитать, сколько публикаций за подписью "В. Беликов" появилось за 37 лет на страницах "Известий", - возможно, в этом он был рекордсменом. Уже уйдя из газеты, Виктор остался верен авиационной теме - до последних дней работал в журнале "Гражданская авиация". Но радовался возвращению на страницы родной газеты в рамках Исторического клуба. Последняя заметка "неистового репортера" была напечатана именно в "Известиях" меньше месяца назад, когда он уже попал в больницу. Болезни его так и не отпустили...
Пусть памятью о нашем коллеге станет заметка, которую Виктор Беликов держал в "загашнике" для Исторического клуба.
Известинцы
* * *
ВИКТОР БЕЛИКОВ
(1931 - 2007)
Да, 1 октября не стало одного из лучших газетных репортеров страны. Уходит известинская гвардия второй половины ХХ века. Станислав Кондрашов, Георгий Меликянц, теперь Виктор Беликов... Они представляли в газете разные "рода войск" - международник, литературный и театральный критик, репортер. Но были схожи в верном и долгом служении "Известиям"...
Прощание с В.В. Беликовым состоится 4 октября в 13.00 в ритуальном зале больницы N40 (ул. Касаткина, д.7, корп. 8).
* * *
Получившее в последнее время известность Кодорское ущелье в Абхазии памятно мне вполне мирной, хотя и весьма драматичной для меня историей. После завершения строительства ИнгуриГЭС выяснилось, что экономика Грузии не способна потребить всю производимую энергию. Надо строить ЛЭП для переброски избыточной мощности в соседние регионы Закавказья.
Трассу энергопередачи наметили проложить по вершинам близлежащих хребтов через Клухорский перевал. В сентябре 1983 года в помощь монтажникам опор-мачт привлекли тогдашнюю новинку - вертолет Ми-10К, "летающий кран". В этот рейс я и напросился.
После короткой остановки в горном селе Квемо-Ажара винтокрылая машина поднялась в небо и пошла вдоль бурливой Кодори до горной котловины, окруженной гирляндой остроконечных вершин.
Здесь пилот виртуозно прижал тяжелую машину боком к склону, бортмеханик через предусмотрительно распахнутый люк буквально вышиб меня на землю, протянув вдогонку сумку с фотоаппаратурой. Летчики торопились заняться своим делом, а я - своим...
На земле вокруг не было ни души, стояла глубокая тишина, нарушаемая легким стрекотом вертолета, совершавшего облет окрестных вершин. Но вот и он, развернувшись, ушел вниз по ущелью, в ту сторону, откуда только что прилетел. Спустя некоторое время вернулся, неся на внешней подвеске собранную мачту ЛЭП, - я защелкал фотоаппаратом, стремясь не упустить выигрышный ракурс съемки.
Теперь можно было подумать и о возвращении, но не тут-то было! Вертолет курсировал взад-вперед, но все мои попытки привлечь внимание пилотов были тщетны. Похоже, о высаженном на склоне корреспонденте попросту забыли. Оказаться одному в незнакомых горах - положение не из приятных, но надо было как-то из него выбираться. И тут порыв ветра откуда-то донес до меня овечье блеяние. Я поначалу решил, что мне померещилось. Но, обогнув ближайший валун, увидел далеко внизу овечью отару.
Сколько времени занял спуск - не помню... Старый горец-чабан, выслушав рассказ о моих приключениях этого утра, молча предложил в качестве завтрака ломоть кукурузной лепешки, добрый кусок домашнего сыра и кружку овечьего молока. Ничего более вкусного я в жизни не ел! Затем почтенный старец показал неприметную тропинку вниз, добавив, что она приведет меня во временный лагерь монтажников ЛЭП, откуда по вечерам ходит грузовик в Квемо-Ажара.
...Я припустился по тропинке и через два часа восседал рядом с молодым водителем грузовика Шалвой. Он тоже готов был излить на меня море благожелательности и хлебосольства. Но нам предстоял сложный маршрут по крутому серпантину, и моему водителю пришлось ограничиться в пути лишь громким пением застольных грузинских песен.
