"Мадам, благодарю за мой портрет"
Имя Натальи Алексеевны Северцовой и без всяких художеств осталось бы в коктебельских летописях. Она была хозяйкой самого гостеприимного здешнего дома, можно сказать, душой этих мест - особенно после смерти Макса Волошина, с которым ее семья очень дружила.
Профессионального художественного образования "нимфа Коктебеля", как назвал Северцову поэт и переводчик Сергей Шервинский, не получала. Более того, многие годы она была замужем за знаменитым искусствоведом Александром Габричевским и постоянно пребывала в окружении прославленных художников вроде Фалька или Альтмана. Хватало оснований, чтобы заполучить комплекс неполноценности и отбросить саму мысль об изобразительном творчестве. И действительно, Наталья Северцова, учившаяся когда-то в театральной студии Завадского, предпочла поначалу артистическую карьеру. Но в результате операции потеряла голос. Сценический голос, без которого в театре делать нечего. На первых порах, вероятно, художества стали для нее способом занять себя.
Почти все ее опусы сделаны в Коктебеле - в Москве не было вдохновения. Так сама себя и называла - "сельская художница". Однако ее работы обладали удивительными качествами, которые найдешь не у всякого профессионала. Написанные "сельской художницей" сценки из крымской жизни сочны и романтичны, а портреты обладают психологической достоверностью. Моделями становились прежде всего друзья, то и дело приезжавшие в Планерское. Помните известный сонет Иосифа Бродского: "Мадам, благодарю за мой портрет - портрет поэта, хвата, рукосуя, которого в ночи живописуя, себе Вы как бы наносили вред"? Это посвящение Северцовой. Кстати, на том портрете, кроме Бродского, имеется и второй персонаж, едва заметный. Днем раньше поэта укусила пчела - и вместе с ним угодила на полотно. Ползет по стенке в левом верхнем углу.
Такого рода байки, истории, легенды роились вокруг "нимфы Коктебеля" десятками, как те самые пчелы. Она и впрямь пребывала в эпицентре тамошней вольготной и интеллектуальной жизни. Похвалы искусству Северцовой, постоянно расточавшиеся гостями, можно принять просто за комплименты гостеприимной хозяйке, если бы не серьезный, аналитичный тон этих суждений. К примеру, Роберт Фальк нередко упрекал Габричевского, что тот недооценивает талант своей жены. Открытость ощущений наряду с манерой, далекой от академизма, - не всегда признаки неумелости. Художница писала так, как чувствовала. При наличии таланта это законное право. Она не похожа ни на кого, кроме самой себя. И глядя на выставку, понимаешь, что еще один коктебельский миф вполне реален.
