Жизнь и смерть на окраине империи
Со смертью известного человека, равно как со смертью близкого человека, сложно смириться. Режиссер и педагог Марк Вайль, скончавшийся в городской больнице города Ташкента в возрасте 55 лет, был человеком известным и мне лично близким. Но смириться с этой утратой трудно еще и потому, что создатель и руководитель легендарного ташкентского театра "Ильхом" не умер и даже не погиб. Он был убит поздно вечером в подъезде собственного дома. Он возвращался после генеральной репетиции последнего своего спектакля "Орестея". На него напали двое мужчин, оглушили, нанесли ножевые ранения в живот...
Было это политическое убийство или разбойная выходка тамошнего электората, сложно сейчас сказать. Но то, что со смертью Марка Вайля ушла в прошлое целая эпоха, сказать можно уверенно. Это эпоха доминирования русскоязычной культуры в бывших среднеазиатских колониях России, главным и самым прекрасным воплощением которой был созданный Вайлем независимый и негосударственный театр "Ильхом".
Он создал его в глухие семидесятые, когда в нашем обобществленном и контролируемом сверху донизу социалистическом отечестве любая негосударственная инициатива глохла на корню. Как удалось ему сделать это в Узбекистане, где советская власть была помножена на душный восточный патернализм, — бог весть (даже такие великие строители театров, как Олег Ефремов, Юрий Любимов или Георгий Товстоногов, возглавляли все же государственные театры — других не было). Как удалось сохранять независимость — и эстетическую, и идеологическую — в самые глухие годы "совка" и самые разнузданные годы независимости, решительно непонятно. Как получилось создать совершенно западный и по структуре, и по духу, и даже по формату (никакой мегаломании — компактная труппа, сцена в небольшом полуподвале) театр посреди среднеазиатских просторов?.. Представьте себе, что в тундре выросла пальма. Пусть не самая высокая и не с самой раскидистой кроной, но ПАЛЬМА. Вот так и "Ильхом" вырос посреди Узбекистана. Чудо, да и только.
Чудом было еще и то, что создатель и бессменный руководитель "Ильхома" больше тридцати лет пестовал это свое детище. Его театр не распался с распадом страны. Напротив, окреп и возмужал, ибо Вайль был не просто харизматичным театральным лидером, но и подвижником. Он, западник до мозга костей, привечаемый в Европе и Америке, ставивший и проводивший мастер-классы в разных городах земного шара, ездивший со своими спектаклями на европейские фестивали, предпочел эмиграции жизнь на окраине огромной некогда империи, той окраины, что стало в результате тектонических геополитических сдвигов независимым государством. Его многочисленные ученики часто оседали в Первопрестольной и в дальнем зарубежье. Они разбросаны по миру там и сям. Он не осел. Куда бы ни заносила его жизнь, он возвращался в Ташкент, в свой театр, название которого в переводе с узбекского означает "вдохновение".
Ничего подобного "Ильхому" на восточных окраинах некогда огромной российской (советской) империи не было и уже, конечно, не возникнет. Чтобы возникло, нужен новый Вайль. Космополит, прикипевший сердцем к родным местам. Воплощение европейского "фаустовского духа", усилиями которого на Западе узнавали Восток. Настоящий русский интеллигент...
Благодаря таким, как он, в бывших азиатских колониях России вообще стала формироваться интеллигенция - многонациональная, многоликая, наследовавшая лучшие качества интеллигенции дореволюционных времен. И если было в советской империи что-то безусловно положительное и безусловно недооцененное, так это само появление на Востоке такой интеллигентской среды. Все недостатки колониализма вообще и мерзости советского колониализма в частности в значительной степени искупались культуртрегерством русскоязычных интеллигентов. Даром что ли неформальный центр русской культуры в Узбекистане "Ильхом" стал самым известным в мире театром Средней Азии.
У нас принято стенать по поводу тяжелой жизни русских в независимых странах Балтии. Конечно, поводы возникают. Но режиссеров там, сколько помнится, не убивают. Ни по политическим мотивам, ни на бытовой почве. И ощутимой миграции русских оттуда в Россию тоже что-то не видно. Жителям Литвы, Латвии и Эстонии независимость, в общем и целом, пошла на пользу. Жителям восточных окраин, в общем и целом, — нет. Тут советский феодализм сменил другой феодализм — лукавый, деспотичный, азиатский. И главной жертвой этого феодализма (вариант: независимости) стало лучшее, что сохранялось на Востоке после распада империи, — интеллигенция. Этот удивительный культурный и социальный феномен в результате медленного, но верного исхода из Азии русскоязычных жителей начал постепенно исчезать. "Ильхом" оставался одним из последних и важнейших островков этой "уходящей натуры". Ее оплотом, ее цитаделью...
Как хотелось бы верить, что после гибели космополита и подвижника Вайля цитадель не падет. Как мало на это надежды...
