"Царицыно": радоваться или придираться?
Работы в "Царицыно" продолжаются, эпопея "Царицыно" завершена. Президент России, посетив усадьбу, отказался принять чью-либо сторону в спорах о ней, и каждая сторона истолковала этот отказ в свою пользу. Остается напомнить, о чем спорили, и посмотреть, что получилось.
Во-первых, получилась входная зона у метро "Царицыно" - готические ворота с павильонами по сторонам. Стало понятно, куда идти и где усадьба: она видна в створе ворот. Качество стилизации не оцениваем. Видно лишь, что среди наших современников нет ни Баженова, ни Казакова. Или они есть, но не хотят бросать вызов великим.
Во-вторых, дорога в усадьбу спрямлена по двум железным мостам через остров. Это называется капитальным строительством на территории памятника и запрещено законом, но построено. С кирпичным XVIII веком мосты не рифмуются, и вензеля Екатерины II напрасно их украшают. Дамба со старым каменным мостом - парадный въезд по замыслу Баженова - осталась в стороне и теперь работает больше на выход, чем на вход.
О том, что в-третьих, "Известия" писали неоднократно. Напомним: спор вокруг Большого дворца не был спором сторонников реставрации со сторонниками консервации руин. Нет, это был спор сторонников научной реставрации со сторонниками фантазийной достройки. Юрий Лужков настоял на компилятивном проекте, соединившем два варианта Матвея Казакова в третий, никогда не существовавший. Дворец, осуществленный Казаковым по второму варианту вплоть до кровель, теперь получил кровли по первому варианту. Воля Екатерины и замысел Казакова нарушены. А в случае с Хлебным домом искажен замысел Баженова: внутренний двор перекрыт куполом, изменившим силуэт памятника. Федеральные чиновники, согласовавшие купол задним числом, не сделали его законным, но вывели себя из правового поля. К отрицательным впечатлениям на парадном дворе добавляется уже знаменитая трансформаторная будка в готическом стиле, ставшая вровень с баженовскими павильонами.
Большой дворец никогда не был отделан изнутри. Теперь, и это в-четвертых, мы видим опыты его отделки. Одноэтажный и двухэтажный (двусветный) залы, получившие названия Таврического и Екатерининского, стилизованы в духе русской классики. Колоннады и лепнина, росписи плафонов и наборный паркет, хоры и опекушинская статуя Екатерины, подаренная Ереваном, впечатляют, так что не хочется придираться к деталям. Залы третьего этажа стилизованы в духе английской готики, с деревом на светлом фоне. В боковых каре ограничились стенными панелями с готическими и ренессансными порталами... из пластика. Зачем допущены такие перепады качества, неясно.
Во дворце стоит оценить экспозицию, хотя это другая тема. Новый музей несомненно живой. Даже с отъездом выставок, представленных Третьяковкой и соседними музеями-усадьбами, останется главное: тема екатерининского века. Нигде в московских музеях не отражена так мощно история России как империи, причем империи в пору ее апофеоза.
Радует качество реставрации парковых павильонов, особенно "Миловиды". Ее погорелая часть восстановлена в материале оригинала - в дереве. Удались и наружные росписи в технике гризайль.
А вот скульптура не удалась. Как и вся скульптура, расставленная в дальней части парка. Полдюжины античных богинь неохотно стилизуются под классику. Неизвестный автор любит слишком высоких и худых женщин, обнаруживая современный вкус.
В овражной части парка прибавилось мостов и гротов, восстановленных по остаткам. Раскопки продолжаются, и малых форм может стать еще больше.
Что в итоге? Жаль, что правительство Москвы редко выбирает золотую середину. Можно было просто отреставрировать Гостиный двор, но мэр предпочел перекрыть его крышей. Реставрации Петровского дворца и Манежа сопровождались выкапыванием подземелий. В "Царицыно" существовало широкое поле компромисса со специалистами: просто вернуть казаковские кровли, не перекрывать Хлебный дом и вообще не тратить деньги на выдумки. Но для правительства Москвы преодолеть сопротивление экспертов есть дело принципа или даже удовольствие. Предполагалось, что эксперты возражают в интересах злокозненных федералов, а не потому, что занимаются своим делом двадцать пять или пятьдесят лет.
