Мироздание с чистого листа
В среде советской интеллигенции многие предпочитали закрываться от назойливой действительности и жить по собственным правилам. А некоторые путешествовали по вечности. Художник Дмитрий Лион был одним из самых значительных "внутренних эмигрантов", свободно гулявшим по временам и пространствам. Выставка его работ открыта сейчас в частном московском музее "ART4.Ru".
Стать абсолютным отшельником, живя в столице, было, разумеется, невозможно. Но Дмитрию Борисовичу Лиону этого и не требовалось. Следовало лишь минимизировать свое участие в официальной художественной жизни, не примыкая при этом и к андерграундной тусовке. "Ты царь: живи один" - этот пушкинский призыв понимался как личный лозунг. Понимался не буквально, конечно, а по существу, в надежде идти "куда влечет тебя свободный ум". Сказать легко, реализовать - практически невозможно. Однако в Москве 60-80-х годов прошлого столетия насчитывалось сразу несколько фигур такого пророческого склада. Вспомнить хотя бы Михаила Шварцмана, Владимира Вейсберга или Дмитрия Краснопевцева. Безусловно, Лион принадлежал к этой когорте - по духу, но не по манере.
Занимался он исключительно графикой, почти всегда черно-белой. Тушь, перо, лист бумаги - весь набор "производственных мощностей". Художник исповедовал теорию, что белое пространство листа - вовсе не пустота, а некий потенциал, уже содержащий предощущение будущего рисунка. Соответственно, изображение есть акт, родственный сотворению мира. Звучит несколько велеречиво и претенциозно, но на деле это означало, что каждый новый штрих вытекает из предыдущего и влечет необходимость следующего. Он останавливался там, где сам ощущал законченность. Приведение к "товарному виду" его не занимало абсолютно. Посоперничать с Дюрером или Рембрандтом, причем так, чтобы сторонний зритель и не догадывался о брошенном вызове, было для автора куда важнее.
Лион сращивал каллиграфию с рисунком, и его опусы становились похожи на страницы загадочных рукописей. Только слова не прочитывались, а "иллюстрации" не идентифицировались. Таков почти весь "Библейский цикл", где лишь по названиям можно догадаться, что за сюжеты подразумеваются. А серия "Судьбы русских поэтов" вообще напоминает закодированное послание о чем-то трагическом, что только отчасти связано с убийствами на дуэлях и в концлагерях. Сегодня работы Лиона ценятся на рынке, но вряд ли кто возьмется утверждать, что способен разобрать их окончательный смысл. И, может быть, именно это подогревает интерес коллекционеров. У владельца музея "ART4.Ru" Игоря Маркина довольно пестрое собрание актуального искусства. Иногда откровенно перпендикулярного тому, чем занимался Дмитрий Лион. Но пристрастия фанатов могут быть поистине парадоксальными. Именно у Маркина сейчас хранится самая большая коллекция работ Лиона. В музее показана лишь часть, которая, естественно, не исчерпывает явление, но обозначает его довольно основательно.
