Два мира, два фронтира
По-английски пословица "долг платежом красен" звучит иначе, но смысл тот же. После того, как выставка "Россия!", представлявшая наши художественные сокровища, с триумфом прошла в нью-йоркском музее Соломона Р. Гуггенхайма, заокеанские музейщики озадачились симметричным ответом. В итоге в ГМИИ имени Пушкина приехала выставка "Новый Свет. Три столетия американского искусства". Это самая крупная ретроспектива тамошнего арта, когда-либо добиравшаяся до России.
Три столетия - громковато сказано: самые ранние из полотен датируются 30-ми годами XVIII века. Долгое время поселенцам Нового Света было не до живописи. Да и пуританские нравы не очень поощряли стремление к роскоши. Искусство коренных обитателей континента считалось примитивным и во внимание почти не бралось. Так что эстетическая культура прививалась со скрипом. Начиналось, как водится, с портретов - сначала просто с приватных заказов, а позднее дело дошло до изображений государственных деятелей. Отцы-основатели должны были олицетворять триумф и единение нации. Характерным образцом этого стиля можно назвать парадный портрет Джорджа Вашингтона кисти Чарльза Уилсона Пила. С той поры живопись в Североамериканских Штатах и стала пользоваться вниманием - впрочем, оставаясь глубоко провинциальной по отношению к Европе.
Но как же вышло, что за два с небольшим столетия американское искусство из робкого и не слишком умелого превратилось в ведущее и самое прогрессивное? Скорее всего с ним произошло то же, что и со страной в целом. Так ведь не бывает, чтобы политический и экономический лидер планеты признавал хоть в какой-то сфере чужое превосходство. Неудивительно, что после Второй мировой войны именно американские авторы стали набирать максимальные рейтинги и определять художественную моду. Успех Джексона Поллока, Виллема де Куннинга, Марка Ротко, Энди Уорхола, Роберта Раушенберга абсолютно закономерен - хотя бы потому, что за их спинами стояла сверхдержава. Впрочем, личные таланты тоже имеют значение. Экспозиция как раз и напирает на их гениальность: мол, стратегия государства здесь почти ни при чем, оно только обеспечило свободу творчества.
Объявилась и другая, почти экстремальная "группа поддержки". Инициатор проекта, глава Фонда Гуггенхайма Томас Кренц, прихватив двух крутых друзей - голливудскую звезду Джереми Айронса и звезду contemporary art Дэниса Хоппера, ударил мотопробегом по нашему бездорожью. На пресс-конференцию они добирались кружным путем из Петербурга и опоздали всего минут на сорок - мелочь по сравнению с масштабом предприятия. Так был подчеркнут дух авантюризма и первопроходчества - исконная американская доблесть. Вот и в экспозиции встречается немало произведений на тему освоения Дикого Запада. Трудности преодоления и красота девственной природы воспевались целенаправленно. Фронтир, то есть граница цивилизации, в XIX столетии отодвигалась стремительно, так что художники едва успевали запечатлевать новые земли и портретировать туземных вождей.
Эту главу в своей истории американцы просто обожают, и если бы не формат выставки, наверняка завалили бы Пушкинский музей видами Сьерра-Невады и изображениями пионерских фургончиков. Но поскольку речь шла об искусстве в целом, то следовало отвести место и для подражаний европейским течениям - импрессионизму, модерну, кубизму. Как и в России, там этот опыт полагают крайне важным для последующего рывка. Правда, рывки получились разными. И теперь американцы с гордостью демонстрируют эпохалки Джеффа Кунса и Адама Цвияновича, не без оснований считая их вершинными достижениями сегодняшнего дня. На выставке "Россия!" в Нью-Йорке тоже были современные авторы, но они по определению меркли в соседстве с иконами и первым авангардом. Там, где у них пусто, у нас густо, и наоборот. С одной стороны, справедливо, с другой - несколько обидно за новейшую историю. Ну да ничего, еще лет триста - и положение, глядишь, поменяется.
