Театр детской радости
На сцене "Под крышей" Театра им. Моссовета Нина Чусова выпустила спектакль "Крошка Цахес". Она сочла его смелым политическим высказыванием. Выслушав и рассмотрев это высказывание, можно успокоить российскую власть: со стороны отечественного театра ей в ближайшее время явно ничего не угрожает.
У детей, как известно, скверный вкус. Особенно у девочек. Придешь с ними, скажем, в обувной магазин, они обязательно норовят купить какую-нибудь розовую гадость с желтым бантом посредине.
Театральный вкус Нины Чусовой это вкус девочки, которую привели в магазин и предложили выбирать то, что ей нравится. Вот она и навыбирала. Все такое яркое, праздничное, с мишурой, с огоньками, с рюшами да воланами. Нарядное, в общем.
Нам все время делают красиво, а иногда делают смешно, ибо чувство юмора в отличие от чувства меры Чусовой все же не окончательно утрачено. Хороша, например, фея (Ольга Мугрычева), нарядом своим напоминающая воздушную гимнастку (в ее отлитом из стали бюстгальтере есть эдакий футуристический задор), а стилистикой речей экстрасенса, дающего объявление в газету: "Приворожу мужа 100 процентов". Хорошо и смешно сыгран очень талантливым артистом Павлом Деревянко сам Цахес: он уморительно кривит рожи, вдохновенно шепелявит, и он так забавен, что его невозможно счесть отвратительным. Смешно реализованы на сцене мечты матери Цахеса о красивеньком немецком ребеночке (мечту воплощает поющая Шуберта белокурая бестия явно нетрадиционной ориентации). Сама мать, представленная Маргаритой Шубиной эдакой хабалкой со смекалкой и добрым, в сущности, сердцем, временами напоминает актрису эстрады Е. Степаненко. Допустим, это тоже временами смешно. Все остальное в простодушном и аляповатом празднике поп-культуры "Под крышей" вызывает не смех, а грусть. На девочках розовые туфельки с желтыми бантами выглядят трогательно, на взрослых тетях пугающе.
Цирк, мюзик-холл, балаган, эстрадный концерт, передача "Спокойной ночи, малыши!" и плохо рисованные мультфильмы с телеканала Jetix (тут даже целуются как в мультфильмах сложив губы бантиком) все эти разнообразные жанры сгодились Чусовой для освоения сюжета знаменитой сказки Гофмана. Меньше всего ей пригодился сам Гофман говорить о нем в контексте этого развеселого путеводителя по закоулкам масскульта, по меньшей мере, неуместно. Что ей не пригодилось вовсе, так это приемы политического театра, хотя создатели спектакля свято уверены, что именно ими они и воспользовались. Знаете, на кого мы намекаем, рассказав вам сказку о том, как злобный карлик в результате всеобщего помрачения встал у кормила власти!! Да знаем, знаем. Но между театром прямого социального высказывания и первоклассником, передразнивающим деспотичного учителя, все же есть некоторая разница. Ее мы тоже знаем.
Детский утренник может быть плох, а может и хорош. Детский утренник для взрослых, безусловно, плох. Детский утренник, притворяющийся политическим гиньолем, ужасен. Эта крамола в коротких штанишках может впечатлить только человека в коротких штанишках.
Несколько лет назад, когда звезда Нины Чусовой только взошла на нашем небосклоне, чтобы в скором времени безвозвратно закатиться, на страницах театральной прессы пылкие борцы с бездуховной современностью прописали ее по ведомству "черного театра". Что такое этот самый "черный театр", толком не объяснялось, но воображение тут же рисовало источающие дурман цветы зла, имморализм и извращения всякие нехорошие. Господи, думаешь, глядя на очередной опус представителя новой русской режиссуры, какой там имморализм, какая изнанка души. Приписав к "черному театру" чусовские спектакли, к нему придется заодно приписать новогодние елки в ДК чьего-нибудь имени и смехопанорамы, которым завалено наше ТВ. Более того, к нему придется приписать значительную часть российского театрального репертуара. Ибо куда ни плюнь хоть на последние премьеры Театра Сатиры или Современника, хоть на предпоследние МХТ, хоть на Театр Станиславского, хоть на Театр Маяковского всюду то и дело видишь размалеванные рожи и слышишь интонации Е. Степаненко. Просто у Нины Чусовой это общее движение нашей театральной мысли доведено до логического финала и снабжено необаятельной инфантильностью.
Если уж обвинять в чем-то нынешнюю российскую власть так в том, что именно при ней пространство российской культуры заполонила вся эта разлюли-малина, наивно принимаемая согражданами за драматическое искусство. Что не токмо вменяемую оппозицию, но даже удобоваримую фронду в этом пространстве надо теперь искать днем с огнем, а поросшая жирком российская Мельпомена и впавшее в стагнацию российское общество уже не могут отличить театр прямого социального высказывания от плохой новогодней елки.
