Пушкин и Гоголь потеряли лицо
В минувшую среду специальная комиссия Москомнаследия выявила и включила в охранный список несколько памятников истории и культуры. На этот раз выяснилось, что не состояли на охране большая часть построек Боткинской (бывшей Солдатенковской) больницы, усадьба князей Щербатовых на Кузнецком Мосту, 2 и доходный дом в Плотниковом переулке, 4. О последнем хочется рассказать особо.
Ни одна экскурсия по арбатским переулкам не обходит стороной дом советника коммерции Бройдо, построенный в 1907 году архитектором Николаем Жериховым. Все дело в барельефах, опоясывающих дом по второму этажу. Фигуры какой-то странной процессии умещаются между окнами. Узнаются Пушкин, Гоголь и Толстой в античных одеяниях. Главная странность в том, что они шествуют к дамам. Или, грубо говоря, стоят к ним в очереди. Вот поцелуй, объятия, вот шепот на ухо...
Скульптура явно предназначалась для другого места и уместилась на фасадах фрагментарно. Единственная версия происхождения фигур принадлежит историку Москвы Сергею Романюку. Возможно, это фрагменты композиции "Парнас", выполненной скульптором Львом Синаевым-Бернштейном по заказу Ивана Цветаева для фриза Музея изящных искусств. Заказчик отверг работу, и можно лишь предполагать, как она попала на фасады дома Бройдо.
С тех пор о доме ходят легенды. Кто-то называет его домом терпимости, куда ходили великие, но эта функция не характерна для Арбата. Еще говорят, что дом невозможно найти, если искать специально. Словом, дом Бройдо оказался одним из центров арбатского мифа, во всяком случае его любовного аспекта. В качестве такого центра он спорит со свадебным домом Пушкина, с собственным домом архитектора Мельникова, с адресами "Войны и мира", "Мастера и Маргариты"...
В этом году дом отмечает столетие. Но праздник получился грустным. Недавно несколько фигур остались без лиц, другие обрушились по пояс. Если Пушкин, Гоголь и Толстой повторяются и поэтому восстановимы, то фигура неизвестного бородача, похожего на Достоевского или Щедрина, занимавшая угол эркера, была единственной. Причиной разрушения местные жители называют ремонтные работы в квартирах второго этажа, занятых офисами. Хорошо видно, что пострадавшие фигуры полые, это лишь тонкая оболочка пустоты. Вероятно, они крепятся на штырях. В довершение несчастья какой-то грузовик, разворачиваясь, сбил скульптурную маску у входа.
Тревогу забило движение "Москва, которой нет". Тут и выяснилось, что дом не значится в списках памятников. Что ремонтные работы в квартирах велись безнадзорно и, уж конечно, без проекта укрепления фасадов. Утрата барельефов в Плотниковом переулке была бы таким же ударом по московской мифологии вообще и по любовному мифу в особенности, как снос дома Сухово-Кобылина на Страстном бульваре, 9 по решению правительства Москвы в 1997 году. Убил ли драматург свою Луизу, мы не узнаем никогда, но для мифа Кобылин - некоторый аналог Синей Бороды. Уничтожение дома - носителя мифа не менее трагично для города, чем уничтожение мемориала или произведения архитектуры. Эксперты понимают это. В сущности на охрану поставлен миф. А также экскурсионный маршрут.
Теперь любые работы на памятнике должны вестись по проектам и под архитектурным надзором. Необходима реставрация фасадов. Но неясно, кто будет ее заказывать и финансировать. В доме десяток квартир, офисных и жилых, на дверях ни одной вывески. И здесь мы подходим к общей проблеме поддержания и реставрации многоквартирных домов-памятников.
Обычно в них соседствуют владельцы и арендаторы квартир, физические и юридические лица, а за фасады, подъезды и общественные зоны отвечают ДЕЗы. Товарищества собственников жилья существуют не везде. Если дом становится памятником, это должно отражаться в договорах купли-продажи. Охранные обязательства должны заключаться с каждым собственником, с каждым арендатором, с ДЕЗом. Заказчиком реставрационных работ могут выступать товарищество, дольщики и ДЕЗ. Однако финансирование коммунальных служб идет по статье "ремонт", а не "реставрация". Управленческие схемы могут различаться, но центром принятия решений должно стать Москомнаследие.
