Роковая женщина - не профессия?
Две выставки в галерее "На Солянке" максимально соответствуют девизу нынешнего фестиваля "Мода и стиль в фотографии". В качестве "селебритис", то есть знаменитостей, выступают Марлен Дитрих, Мэрилин Монро, Жан Габен, Луи Армстронг и другие герои снимков француза Вальтера Карона. А по соседству выставлен семейный фотоархив отечественной звезды тех времен, когда у нас и слыхом не слыхивали о гламуре. Муза поэтов и командармов стала центральной фигурой выставки "Лиля Брик. Femme fatale".
Вальтер Карон был портретистом звезд кино и политики, но не принадлежал к племени папарацци. У него с моделями существовали другие отношения - приятельские и доверительные. Именно тогда, в 1940-е и 50-е годы, некоторые фотографы, снимавшие богемную жизнь, сами начинали играть роль заядлых богемщиков. И Карон, будучи представителем как раз такой "золотой молодежи", искал не столько сенсационные кадры, сколько возможности прямого контакта с кумирами миллионов. Поэтому, скажем, герцог и герцогиня Виндзорские, снятые Кароном в вагоне поезда, не выглядят застигнутыми врасплох, напротив - исполнены достоинства и естественности одновременно. А Ив Монтан, окунающий Симону Синьоре за ноги в соленую морскую волну, позирует так, как это делает любой отдыхающий перед объективом дружественной фотокамеры. Вот сияющая Эдит Пиаф взгромоздилась на руки своего юного жениха, предвкушая медовый месяц, вот Одри Хепберн с очаровательной улыбкой обнимает кошечку - ни дать ни взять образцовая барышня из хорошей провинциальной семьи. Выставка "Портреты звезд" проникнута атмосферой непринужденности; образы знаменитостей здесь не рекламны и не исповедальны, а всего лишь артистичны. Кумиры играют самих себя, фотограф им в этом ассистирует. Эстетика хоть и недавняя, но, кажется, уходящая.
Если персонажей Карона можно с уверенностью идентифицировать по роду деятельности (этот - политик, тот - литератор, эта - актриса или певица), то с Лилей Брик подобной ясности не существует. Занималась в жизни всем понемногу и ничем профессионально. Пожалуй, ее статус можно так и определить - femme fatale, роковая женщина. И удивиться тому, насколько она этому статусу внешне не соответствовала. Назвать Лилю Брик красавицей трудно даже при склонности к поэтическим преувеличениям. Вернее, так: ее женская привлекательность слабо передавалась посредством фотографии. Самые выигрышные снимки - или умилительные детские, где она еще Лили Каган, дочка присяжного поверенного, или, наоборот, запечатлевшие ее на склоне лет в образе умудренной дамы с аристократическими повадками. А в промежутке - сплошной знак вопроса: чем же она покоряла, чем брала? Вероятно, всем тем, что фотография оставляет за скобками. Даже занятно: постоянно ловишь себя на ощущении, что каждый кадр пытаешься мысленно оживить или озвучить, чтобы доискаться все-таки знаменитого, но трудноуловимого бриковского обаяния. Как гласит ее собственноручная надпись на обороте одной из фотографий: "Какая ужасная карточка! Уверяю вас, мы гораздо лучше".
Выставка впервые обнародовала семейный архив Бриков-Катанянов в таком объеме и с такими подробностями. Тут сугубо любительские фотки перемежаются с работами профессионалов вроде Александра Родченко или Николая Свищова-Паолы. А в одном случае потрудились профессионалы и другого рода: парный фотопортрет Маяковского с его возлюбленной стараниями ретушеров превратился в одиночный. Что называется, леди исчезает. Этот трюк может служить удачной метафорой ко второй половине ее жизни: никаких официальных следов присутствия Лили Брик в биографии "лучшего поэта". В экспозиции есть любопытный снимок, где она присутствует на открытии бронзового памятника Маяковскому на одноименной площади. Присутствует в толпе, разумеется, не в президиуме. На лице - ни тени оскорбленного самолюбия, скорее читается что-то ироничное, наподобие "ну-ну". Наверное, роковая женщина должна не только сводить с ума поклонников, но и сохранять собственные мозги в адекватности. Лиля Брик сумела свою идентичность не положить ни на чей алтарь. Ее жизнь и стала тем произведением, над которым она работала, пока ее мужья и любовники создавали бессмертные строки или командовали войсками. Эгоистично? Зато достойно femme fatale.
