Интерьеры старинной аптеки нашлись среди "предметов роскоши"
Полтора года назад (26.08.05) наша газета писала об исчезновении интерьера старинной аптеки на 1-й Тверской-Ямской улице, 8. Ни здание (доходный дом начала века), ни помещение аптеки, ни уникальный мебельный гарнитур в стиле модерн не значились в списках памятников истории и культуры (еще одно упущение специалистов!), так что мебель могла быть списана, пущена на дрова, вывезена на дачу. К счастью, этого не случилось: после полутора лет поисков мебель нашлась. И при желании ее выкупить город может вступить в переговоры с новым владельцем.
Мебель исчезла при ликвидации старой аптеки перед въездом новой, системы "36,6". Новые хозяева прибыли в уже пустые стены и сделали стандартный для этой сети евроремонт. Вот все, что удалось выяснить, готовя ту публикацию.
А вот что выяснилось теперь. Хозяева старой аптеки, приватизировавшие ее вместе с обстановкой, опасались, что старые интерьеры не впишутся в этот евроремонт, и искали покупателя-ценителя. Им оказался известный бизнесмен Александр Смоленский. Мебель была вывезена, привлеченные реставраторы из компании "Копия" установили, что она сделана мастерами знаменитой фирмы "Луи Мажорель" в 1912 году, отреставрировали, докомпоновали и даже копировали некоторые секции. Аптечные витрины стали витринами салона "Предметы роскоши. Серебро", принадлежащего Смоленскому. Салон располагается на Неглинной, 14, в бывшем корпусе магазинов перед Сандуновскими банями.
Словом, гарнитур спасен и "работает" по новому профилю. Но вне родных стен это лишь движимость, а движимые коллекции искусства регистрируются в качестве памятников только с согласия владельцев. Что касается здания и помещения аптеки на Тверской-Ямской, то оно было заявлено на охрану уже после евроремонта и не прошло в реестр Москомнаследия.
Равнодушие Москвы к самой себе давно не удивляет, но история старинной аптеки как-то особенно грустна. Приходилось писать, что сам профиль торговых заведений, сохранившихся с царского времени, должен быть предметом охраны, предметом культурной политики. На этот раз профиль сохранился, но историческая ценность ушла вместе с интерьером.
А ценность была велика. Если по примеру европейских городов искать в столице место для аптеки-музея или для действующей аптеки с музейной экспозицией, то Тверская-Ямская, 8 подходила даже лучше, чем знаменитая аптека Феррейна (N 1) на Никольской. Во-первых - потому, что отличалась камерностью. Во-вторых, благодаря той самой мебели, в комплекте которой сохранялись кроме витрин шкафы, прилавки и база кассового аппарата. В-третьих - потому, что находилась на Тверской-Ямской, то есть на продолжении главной улицы города, вблизи оживленной Триумфальной площади, в шаге от нового выхода метро "Маяковская". А в-четвертых - потому, что до революции тоже принадлежала знаменитому фармацевту Феррейну. Во всяком случае, по свидетельству старожилов, еще полвека назад аптеку неофициально называли именем прежнего владельца.
Адрес по Неглинной улице, старое торговое здание прекрасной архитектуры тоже весьма подходят и для аптеки, и для аптеки-музея. В Москве, конечно, есть коллекционеры лекарственной посуды. Но в современном законодательном поле частный музей - это слишком обременительно. Если же город или какая-то фармацевтическая сеть все-таки захотят создать аптеку-музей, они могут обратиться к хозяину уникального гарнитура. Может быть, правительство города заинтересуется этой возможностью?
