Облик Москвы и Петербурга принадлежит всему человечеству
Президенты редко говорят об архитектуре. Мнение о строительстве небоскреба в Петербурге, высказанное Владимиром Путиным на ежегодной пресс-конференции в среду, заставляет задуматься о том, есть ли у нас президентская и вообще федеральная архитектура, особенно столичная. Иными словами, ответ президента в полной мере касается и Москвы.
Глава государства озабочен планами высотного строительства в Петербурге, однако с предельной ясностью считает, что "это дело региональных властей - губернатора, депутатов законодательного собрания... Не нужно эти решения на меня перекладывать, у меня своих проблем хватает".
Если говорить о Москве, то интерес центральной власти к архитектуре столицы закончился после Олимпиады-80, с эпохой Брежнева. В годы перестройки просто ничего не строилось и мало что сносилось, а бум 1990-х годов возглавила столичная мэрия. В 2000-е годы изменилось многое, но не это. Теперь действующий президент возвел ельцинское положение вещей в принцип. Правда, отчасти личный.
Чтобы оценить этот принцип и последствия его применения, нужно сделать экскурс в историю. Князь Москвы был хозяином города в силу наследственного права. Царь оставался князем Москвы ("великий князь Московский" - часть царского титула) и правил ею непосредственно. В императорскую, петербургскую эпоху Москвой управляли генерал-губернаторы, которые были только наместниками императора. В частности, не принимали без монаршего изволения градостроительных и связанных с ними финансовых решений. В пореформенную эпоху расширились градостроительные полномочия Городской думы и городского головы. Голова представлял местное общество - и в этом смысле был предшественником нынешнего мэра, тем временем губернатор продолжал представлять императора. В советскую эпоху облик столицы сначала целиком, а затем в главных чертах зависел от центральной власти, которая вернулась в Москву. Городская власть лишь исполняла кремлевскую волю. Теперь исполняет собственную.
По сути доверить застройку столицы мэру значит де-юре доверить ее местному обществу, избравшему мэра. Но облик столицы принадлежит не только местному обществуя- он, как и облик любого исторического города, принадлежит всей нации. А облик некоторых городов принадлежит всему человечеству - таков смысл их включения в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Человечество принимает от национальной власти уверения в сохранности облика списочных городов, оформляя таким образом своё право на их сохранность. Это, кстати, прямо касается центра Петербурга и кремлевского ядра Москвы.
Набивший оскомину спор о московских памятниках федерального значения - еще одна форма спора о природе и принадлежности столицы. Не только мэр, но и все столичное население не вправе распоряжаться памятниками национального значения без участия нации, а нацию де-юре представляют органы федеральной власти. Аналогично судьба национальных памятников в Петербурге не может решаться без москвичей и провинциалов, в провинции - без москвичей и петербуржцев. Кто же их всех представляет? Президент. Особенно в отношении тех губернаторов, которые избраны по новой схеме - по его представлению. Для Москвы это означает, что следующий мэр совместит функции губернатора в старинном смысле (наместник центральной власти) и городского головы (избранника местного общества). Философия этой схемы в том, что народ и президент, народом избранный, проводят свою волю в каждой местности и в согласии с волей местного общества. Но если президент не сообщает нашу волю своему наместнику, у россиян не остается инструментов влияния на местную ситуацию. В частности, на ситуацию с небоскребом в Петербурге, где губернатор уже избран по новой схеме.
Юрий Лужков, ратующий за вдвое более высокую башню "Россия" в деловом центре "Москва-Сити", имеет мандат от одних только москвичей. Но Кремль, лучшие панорамы которого рискуют получить высотный фон, входит в списки национального и всемирного наследия одновременно. Президент как личность вправе оставаться равнодушным к архитектуре. Даже тогда, когда будущая цитадель московской власти, "Сити", бросает вызов цитадели федеральной власти - Кремлю. И новый Градостроительный кодекс не обязывает президента к какому-то определенному поведению в подобных случаях. Но остаются международные обязательства, гарантом которых он выступает.
