Сталинской архитектуре окраин грозит исчезновение
Усилия защитников старины посвящены обычно центру города, а также бывшим загородным селам и усадьбам, влившимся в Москву. Однако в 1960 году в ее черту вошли целые города советского времени - Бабушкин, Люблино, Перово, Тушино - с собственными центрами и планировкой, с входящей в моду архитектурой 192050-х годов. Сегодня эти города уже разрушают, как Люблино, либо намечают к разрушению, как Бабушкин. Но этот процесс еще не поздно остановить.
Новые подмосковные города учреждались до войны на основе поселков, дачных или рабочих. Дачи, в свою очередь, часто располагались на бывшей усадебной земле, так что исторической основой Перова и Люблина остались одноименные усадьбы, их парки с сохранившимися памятниками церковью Знамения и дворцом Дурасовых соответственно. В состав Бабушкина (поначалу, с 1925 по 1939 год, Лосиноостровска) вошло Раёво князей Мещерских самая забытая усадьба новой Москвы, занятая военной базой и военным городком, не имевшая церкви и лишенная главного дома. Единственным архитектурным памятником Лосинки осталась церковь Адриана и Наталии на Ярославском шоссе, построенная дачниками в Первую мировую войну. Но ни в одном из бывших городов памятники старины, естественно, не сделались центрами новой планировки.
Центром советского Бабушкина являются несколько кварталов по обе стороны улицы Рудневой. Кстати, здесь, на месте дома № 4, до 1930-х годов существовала еще одна лосиноостровская церковь во имя Николая Чудотворца, деревянная, при единственном в России убежище для женщин медицинского звания. После исчезновения лосиноостровских дачных домов (последние два памятники модерна сгорели один за другим в 1995 году) улица Рудневой стала настоящей местной стариной.
Это самая городская улица бывшего города, если понимать город как особую плотность, как структуру европейского типа. Улица поднимается по косогору от безымянного треугольного сквера к железнодорожной станции Лосиноостровская. Четырех- и пятиэтажные дома четной стороны стоят плечом к плечу ступенями, подчеркивая подъем рельефа, или с небольшими разрывами и образуют замкнутые дворы с проездными арками. Дома нечетной стороны отступили в глубь огромных зеленых дворов, а на красную линию выходят решетчатые ограды в столбах. Вдоль обоих тротуаров часто посажены деревья, почти смыкающие кроны над проезжей частью. Общее впечатление южное. Из трех довоенных домов № 8, № 6 и № 2 (19351939 годов постройки) по крайней мере первые два принадлежат мастеру (знать бы, кто он). Шесть или семь других построены в 1950-е годы. Профиль первых этажей после реформ почти не изменился кафе, аптека, продуктовый, булочная, почта, книжный... Некоторым заведениям лет пятьдесят. Словом, человечная улица. Альтернативная окружающему городу с типовыми хрущевками и башнями посреди бесформенных участков.
Недавняя техническая экспертиза, по своему обыкновению, "накинула" старым домам по улице Рудневой от 38 до 82 процентов износа. Архитекторы предлагают полный снос сталинских домов и новое строительство с уничтожением или уменьшением дворов и скверов. При этом снос хрущевок по соседству будет выборочным. Иерархия ценностей явно перевернута.
На месте трех лучших кварталов, между улицами Рудневой и Менжинского, запроектирована высотка многофункциональный комплекс высотой до 30 этажей. Ее корпуса предлагается соединить "висячими" переходами, под которыми будут пропущены существующие улицы. Словом, самое человечное место района предлагается сделать самым нечеловеческим.
Заказчиком проекта выступает город, инвестора пока нет. То есть сначала высотку нарисуют, а потом выставят на тендер. Значит, еще не поздно остановиться и пересмотреть всю концепцию. Сталинская архитектура в массовом сознании котируется высоко, и тем выше, чем ближе к центру города. По уму дома на улице Рудневой нужно сохранить и реконструировать. Возможно, с расселением и продажей будущих элитных квартир. Но, говорят, потенциальному инвестору даже это невыгодно.
Переоценка сталинской архитектуры и градостроительства только начинается. Лучшие вещи уже ставятся на охрану государства в качестве памятников. Но кварталы массового жилья остаются вне поля зрения специалистов. Технические эксперты и проектировщики приходят сюда раньше историков архитектуры. Эту очередность надо менять. Архивные изыскания к новому проекту ничтожны, даже имена архитекторов, строивших в Бабушкине, нынешним проектировщикам неизвестны. Между тем некоторые из них могут быть живы, а их потомки наследуют авторские права. Но об этом у нас не принято задумываться.
