Рукопожатие Кремля
Тема московских утрат завоевывает книжный рынок. После "Хроники уничтожения старой Москвы: 1990-2006" и путеводителя "Москва, которой нет" (см. "Известия" от 22.08.06 и 11.09.06) вышла книга "Уничтоженный Кремль". Если авторство предыдущих трудов коллективное, то у новой книги единственный автор - ведущий известинской рубрики "Осторожно, Москва!" в 2003 году Константин Михайлов.
Это первый том в серии "Москва, которую мы потеряли", задуманной совместно издательствами "Яуза" и "Эксмо". Легко спутать с той же "Москвой, которой нет" серийным проектом издательства "Художественная литература". Близость названий означает, что тема действительно становится в хорошем смысле модной. Притом работу авторов не назовешь конъюнктурной.
Русская старина, ушедшая и уходящая, главная тема Константина Михайлова, представленного в книге просто журналистом, а в действительности одного из ведущих краеведов нового поколения. Он автор книги "История одного взрыва" (2004) о московском Преображенском храме, соавтор книги "Русские монастыри" (1995), знаменитой "Черной книги" трехтомника "Архитектура и ландшафты России" (2003) и один из составителей упомянутой выше "Хроники уничтожения старой Москвы". В новой серии его перу будут принадлежать еще два тома об утратах вне Кремля и о воинских мемориалах.
Ныне благополучный, Кремль в советское время пострадал не меньше остального города: разрушены 17 храмов, два монастыря, один дворец, два парадных зала в другом дворце, старое здание Оружейной палаты, монумент императора... Сталинским и хрущевским сносам предшествовали ленинские (Владимир Ильич лично выкорчевывал васнецовский крест на месте гибели великого князя Сергея Александровича), а началось все с обстрела красной артиллерией в 1917 году. Разрушениям 19171960 годов и посвящена книга.
Однако она читается как актуальная. Таковой ее делает первая часть, где введение в кремлевскую тему переплетается с развернутым предисловием ко всей серии. Автор устанавливает преемственность между советским вандализмом и современным, процветающим вне Кремля. Приводя слова репрессированного историка искусства Алексея Греча: "Страсть к разрушениям на известной ступени развития есть, в сущности, не что иное, как творчество со знаком "минус"... Разрушение ради разрушения соответствует идее "искусства для искусства", Михайлов продолжает: "Кажется, что они (эти слова) несколько устарели, что объясняют лишь вандализм первых послереволюционных лет. Но это только на первый взгляд".
Главный интерес вводной части попытка определения кремля как феномена, кремля с маленькой буквы, его принципа, его отличия и от европейского замка, и от европейского города. Размышляя на эту тему, автор любовно обозревает все русские кремли. Получается, если коротко, что кремль не замок в городе, а собственно город с княжеским или царским двором внутри. И в расширяющемся городе кремль не становится замком, но только внутренним городом. Добавим от себя, что Московский Кремль стал замком лишь в 1918 году и остается таковым теперь. Невозможность свободного и бесплатного прохода в него означает, что он перестал быть городской частью.
Основной раздел книги посвящен всем уничтоженным после 1917 года памятникам Кремля. Если бы автор с той же подробностью описал и сохранившиеся памятники, и утраченные в старину, книга стала бы самым обстоятельным из кремлевских путеводителей. Для примера, глава о Чудовом монастыре делится на 44 подглавки, описывающие все аспекты его существования, а не только гибели. Начальное предание, знаменитые выходцы и посетители, бегство Григория Отрепьева и мучение патриарха Гермогена, знаки внимания государей, события 1812 года, хор и школа, некрополь, убранство и росписи, архитектура каждого здания, иконография ансамбля, голоса разрушителей и защитников, запечатленные в документах...
И все же перед нами не академическая книга. Интонация Константина Михайлова подчеркнуто личная, слог узнаваемый, писательский: "Я впервые осознанно пришел в Кремль, страшно подумать, более четверти века назад, 14-летним школьником... Отчетливо помню, что с Кремлем в те поры можно было поздороваться за руку. Да-да, именно за руку, как с живым существом. В огромную створку деревянных ворот Троицкой башни была вделана старинная, медная или латунная, дверная ручка в виде человеческой руки. И я, проходя мимо, всякий раз пожимал ее, здоровался с Кремлем. Потом, в 1990-е годы, эта ручка куда-то исчезла".
Вот она, пресловутая "рука Кремля". Рука исчезла, но рукопожатие передалось от автора читателю.
