Квадратура куба

На фестивале российского искусства в Ницце уже не первый раз случаются премьеры, шлейф от которых тянется потом по другим странам. Два года назад тут впервые сыграли спектакль Андрея Могучего "Между собакой и волком", и он завоевал чуть погодя сразу две "Золотые маски". Год назад тут же был представлен в обновленном виде цирковой проект того же Могучего "Кракатук", и с тех пор началось его триумфальное шествие по городам России и мира. В этом году главной премьерой фестиваля в Ницце стал проект "Фауст в кубе" петербургского театра АХЕ. 27 ноября им откроется в Москве фестиваль NET.

Первая мысль, которая приходит в голову, когда узнаешь, что ахешники поставили "Фауста", — ах, отчего же не ставили раньше! Ведь алхимическая природа этого театра так сродни сюжету о чернокнижнике. Тут, в АХЕ, только и делают, что занимаются материализацией духов, поиском философского камня и извлечением мистического знания из научных опытов. Вторая мысль — даже этому театру, вроде бы бесконечно далекому от рассказывания простых человеческих историй, ничто человеческое не чуждо. И та сила, что согласно Данте "движет солнце и светила", вдруг оказалась тут посильнее потусторонних сил, с которыми Максим Исаев, Павел Семченко и Яна Тумина явно на дружеской ноге.

"Фауст в кубе", собственно, диптих. Первая часть, сделанная совместно с мексиканской группой "Линеа де Сомбра", идет на большой сцене. Вторая ("Фауст. 2360 слов") — на малой. Во второй история Фауста рассказывается примерно так, как этот бродячий сюжет был записан в книге знаменитого издателя Иоганна Шписа (первая литературная фиксация легенды легла потом в основу пьесы о Фаусте Кристофера Марло). Знаменитый чернокнижник предстает у ахешников экстравертом и экспансионистом, который хотел все познать, всем завладеть и всем насладиться. На сцене стоит куб — пространство превращений и чудес, но сам Фауст как раз не в кубе. Он сидит за диджейским пультом, тем паче что и играет его диджей группы АХЕ Андрей Сизинцев, невысокий, лысый, добродушный, с по-клоунски выразительным лицом. Он излагает свою историю в 2360 словах. То есть весьма подробно. В кубе же обретается как раз Мефистофель (Павел Семченко), и он похож не на представителя нечистой силы, а скорее на забавного иллюзиониста. Всем своим поведением он недвусмысленно доказывает нам, что сюжет о немецком маге — идеальный сюжет для кукольного театра, балагана и цирка. И то, и другое, и третье присутствуют тут сполна. Этот "Фауст" совершенно внятен и фантастически изобретателен. Чего стоит одна только сцена с главными элементами: из четырех внушительных фолио поочередно течет вода, вырывается огонь, просыпается земля, книжная пыль повисает в воздухе. А каких чудесных картонных женщин поставляет Мефистофель своему временному повелителю! Как повелевает он стихиями! Эта истории грехопадения занимательна, как шоу Копперфилда. Беззаботна, как кафе-шантан. В этой алхимии нет никакой метафизики. Но видно, что законами физики, химии, биологии питерские маги давно уже владеют в совершенстве.

Мне, однако, интереснее оказался большой "Фауст", хотя претензий ему можно предъявить куда больше и смотреть его куда труднее. Он принципиально невнятен. Менее изобретателен. И бесовская сила в исполнении подвижных и пластичных мексиканских артистов тут скорее не из иллюзионистов, а из коверных была рекрутирована. Не скажу, что их шутки всегда смешны, а танцы всегда уместны. Но в этом не самом совершенном ахешном спектакле помимо привычной магической параферналии и туманной философской подоплеки есть очень человеческая история. В самом начале представления мы видим плывущую по сцене пару, где герой (Максим Исаев) ведет свою партнершу, а потом начинает отбрасывать ее, как надоевшую куклу. Но она, поднявшись, вновь и вновь бросается в его объятия.

"Где был самим собою я, каким я создан был?" — спросит в финале Пер Гюнт Сольвейг. "В надежде, вере и любви моей", — ответит она. Маргарита из этого спектакля может ответить так же. В сущности не очень понятно, жива ли она, или это уже ее душа. Или, может быть, это его душа, и, губя возлюбленную, он и душу свою губит. Ведь Фауст с бесами тут заодно. Уж как только они не изощряются, бесы! Один из них, совсем уж мелкий, даже пытается соблазнить героиню. Это очень выразительная сцена. Качели в виде огромной буквы А — по краям у них два стула — начинают вращение, и из нарисованного ими в воздухе магического кругагоз нарисованного ими в воздухе vfubxtcrjuj rheuf естны. коверных была рекрутировна. я танный немного характер.вом. , где угнездился черт, Маргарите надо бежать. Конечно же убежит. Обязательно спасется. И не скажешь сразу, что означают населяющие этот спектакль куклы, жидкости, бумаги, кубы, что значит, наконец, мексиканский волчок, который запустят в финале на авансцене прямо в пролитое Маргаритой вино. Ясно только, что посреди всей этой дьявольщины (иногда дьявольски красивой дьявольщины) есть только одна подлинная субстанция, которую не победить. Это любовь Маргариты. И спектакль этот не о Фаусте. Он о ней. О силе ее чувства, с которой нечистая сила и нечистые помыслы ничего не могут поделать. Этот "Фауст в кубе" достиг степеней известных, ибо участники инженерного театра АХЕ стали в нем инженерами одной отдельно взятой человеческой души. Прибавили к четырем элементам — пятый (главный) элемент, которого им порой не хватает. Теперь он на месте. А ведь от него, как недавно в очередной раз выяснилось, и зависит спасение мира.