Ради чего сносили гостиницу "Россия"?

19 октября "Известия" опубликовали предпроектные предложения по застройке Зарядья, представленные английским архитектором сэром Норманом Фостером общественному градостроительному совету при мэре Москвы. Совет и мэр, напомним, почти единодушно одобрив функциональную часть проекта, отклонили объемно-планировочную. В чем же ошибся сэр рыцарь, а в чем - его московские заказчики? И ради чего вообще было принято решение о сносе "России"?

В предложениях Фостера сразу бросается в глаза изменение уличной сети былого Зарядья. Само по себе оно не вызвало серьезных возражений на совете, но важно понять, что именно в нем корень ошибок.

Воссоздание сети не было категорическим условием проектирования, но и не исключалось. На инвестиционном конкурсе (см. "Известия" от 02.12.2004) и в некоторых предпроектных разработках, заказанных победителем конкурса до появления Фостера, имелись варианты с воссозданием исторической застройки Зарядья. Впрочем, победитель — СТ "Девелопмент" Шалвы Чигиринского — шел на конкурс с эскизом, изменявшим былую уличную сеть, а эскиз по правилам игры следовало взять за основу дальнейших разработок.

Но и на эскизе еще сохранялся отступ от реки, заданный линией стилобата сносимой сегодня гостиницы. Стилобат, в свою очередь, приходится на линию уничтоженного Мокринского переулка, шедшего параллельно реке. А переулок когда-то назывался Великой улицей и был древнейшей трассой московского посада, подводившей к главным речным пристаням. В XV—XVI веках Великая оставалась не менее значительной улицей, чем Варварка, Ильинка и Никольская: она имела собственные ворота и в Кремлевской, и в Китайгородской стене. Начало и конец улицы фиксируют заложенные Константино-Еленинские ворота Кремля и китайгородская церковь Зачатия Анны, что в Углу. Уничтожив Великую улицу, советское строительство все-таки сохранило на ее месте некую воздушную перспективу. Теперь открылась возможность воссоздать саму улицу — вернее, ее трассировку. И действительно, поначалу название "Великая улица" стало едва ли не девизом эскиз-идеи инвестора. Однако предложение Фостера решительно перекрывает Великую двумя мощными домами-кварталами. Кроме того, фасады Фостера шагают вперед, на "красную" линию набережной, то есть на линию снесенной Китайгородской стены, и замещают ее. Но замещать низкую Китайгородскую стену десятиэтажными фасадами — значит снова убивать лучшие виды города. Тогда не стоило сносить гостиницу "Россия". В этом мэр Москвы согласился со своими советниками.

Великая улица смотрела на колокольню Ивана Великого. Нацелить на нее другой проектируемый переулок — вовсе не счастливая находка архитектора, как посчитали на совете, а компенсация перекрываемой старой перспективы. Что касается перспективы еще одного выдуманного переулка — на Василия Блаженного, то древнее Зарядье не нуждалось в таком приеме. Кварталы Китай-города складывались до появления собора, а высокий собор, став на высоком месте, сам обеспечил себе господство надо всем низменным и малоэтажным Зарядьем. Другое дело восьмиэтажная застройка домами-кварталами, предложенная Фостером: тут в самом деле хочется специальным усилием открыть хоть одно видовое окно на собор.

На стороне Варварки гостиница "Россия" заступала линию Большого Знаменского переулка, который ограничивал с тыла церковные, жилые и общественные дворы четной стороны улицы. Старый Английский двор (ныне музей) был именно двором, Знаменский монастырь, естественно, был замкнут. Отказавшись от регенерации этих владений — даже подворья своей родины шекспировского времени! — английский рыцарь подступил к архитектурным памятникам так же близко, как гостиница "Россия". Ни разница в пять этажей (8 вместо 13), ни дуговой изгиб новых фасадов, ни разрыв между ними с выступающим округлым задником концертного зала не спасают ситуацию.

Итак, ошибки Фостера действительно суть следствие отказа от регенерации былой структуры Зарядья. Отказа, напомним, дозволенного проектным заданием. Теперь, когда проектировщикам рекомендовано "поиграть высотами", то есть как-нибудь понизить их, линии Великой улицы, Большого Знаменского и иных переулков снова упрямо проступят, но уже не как "красные", наземные, а как "синие", воздушные, — как линии высотного ограничения.

И еще. Приходилось писать (19.08.04), что новая архитектура для Москворецкой набережной и Красной площади (Васильевского спуска) не может быть безыдейной. Торговля и досуг — не идея. Не торговля была архитектурной идеей Верхних (ГУМ) и Средних Торговых рядов, а воскрешение русского XVII века. Идея для Зарядья — это, например, образ Москвы-на-водах, Москвы как тысячелетнего речного узла. Образ, кстати, оправдывающий торговлю, тянущий ее за собой.

Наверное, заезжий архитектор не обязан знать и понимать Москву. Но ее обязаны знать и понимать приданные Фостеру соавторы во главе с главой "Моспроекта-2" Михаилом Посохиным. Кто-кто, а историки и реставраторы, работающие у Посохина, знают Зарядье досконально. Проект, однако, фактически игнорировал почти все предварительные разработки.

Словом, Норман Фостер лишь последовательно воплотил наш собственный отказ от воссоздания Зарядья и нашу собственную безыдейность.

Сказался и отказ от полноценного архитектурного конкурса. При всех сомнениях в способности заграничных звезд вообще понять Москву — десять Фостеров лучше одного. Теперь же мы вынуждены поминутно поправлять сэра рыцаря, поминутно же боясь его обидеть. Впрочем, не исключено, что мэр форсирует строительство сверхвысокой башни "Россия" в Сити, архитектором которой выступает тот же Норман Фостер, чтобы компенсировать сэру изгнание из Зарядья, — на том же совете прозвучала мысль о том, что современная архитектура зарубежной "звезды" куда уместнее будет смотреться в "Новом центре" Москвы, как мэр недавно решил называть деловой центр "Москва-Сити", а не у стен древнего Кремля.