"Перед отъездом в Москву я и завещание написал"
Чем дольше представители власти игнорируют драму, разворачивающуюся в самом центре Москвы, тем решительнее настрой голодающих.
Люди лежат на цементном полу в недостроенном здании на Цветном бульваре, подстелив легкие матрасы. Одни еще выглядят неплохо, другие уже почти не покидают своих лежбищ. Ослабевшие голоса, замедленные движения, потрескавшаяся кожа - на иных страшно смотреть. Четверых днями раньше увезли на "скорой" сердечные приступы, обмороки, кризы.
И ко мне "скорая" приезжала, но я решила остаться, рассказывает врач Альбина Попелло, чей сын вместо квартиры в Мытищах имеет сегодня койко-место в Новом Уренгое. Конечно, я боюсь за себя, но товарищей не покину. Я раздаю им теплую одежду, лекарства, читаю лекции. На 89 сутки многим стало легче это характерно, если правильно соблюдать режим. Но для части людей продолжение голодовки опасно. Меня очень беспокоит состояние Сан Саныча ему срочно нужна госпитализация, но он отказывается.
Александр Александрович Лапин, преподаватель немецкого языка из Смоленска, нашел силы для беседы с корреспондентом "Известий".
Я копил деньги на квартиру 14 лет. Ни разу не был в отпуске, не брал выходных, ограничивал семью чтобы вырваться из хрущевки в достойное жилье. А потом все рухнуло. Дома я оставил внучку, которой 2,5 года, она в садик не ходит по состоянию здоровья, живет со мной, так как дочь много работает. Я вложил в эту квартиру большую часть своей жизни. И если нашу проблему не решат, по своей воле я отсюда не уйду. Признаюсь, перед отъездом в Москву я и завещание написал. Я готов к наихудшему исходу. Пусть то, что со мной случится, разбудит власти.
Пока что удалось разбудить немногих. Прокурор Мещанского района примчался в первый день голодовки, оценил ситуацию и отбыл. Особую активность проявила милиция. По ее инициативе отключали электричество, к биотуалетам не подпускали машину-ассенизатор. Каждый день заглядывает замглавы Мещанской управы Москвы Николай Булыгин уговаривает разойтись. Некоторое оживление вызвал визит члена Общественной палаты при президенте Анатолия Кучерены: он, адекватно оценив свои возможности, пообещал помочь хотя бы тем, кто голодает. Заглянули депутаты Госдумы Валерий Рязанский и Александр Хинштейн: сказали, что донесут до исполнительной власти позицию голодающих.
Их позиция такова.
Наше требование: вмешательство федеральных властей, объяснил Андрей Демкин, продавший единственное жилье в Рязани в обмен на филькину грамоту "Социальной инициативы". Нам нужны либо гарантии исполнения наших договоров с "СИ" со стороны высших должностных лиц: президента Путина, премьера Фрадкова или первого вице-премьера Медведева, либо распорядительный документ правительства РФ по нашему делу. Но за неделю голодовки никто, кроме журналистов, о нас ни слова не сказал. Мы как будто в космосе, а не в центре Москвы. В принципе, местные власти способны решить наши проблемы: заинтересовать новых инвесторов, дать им какие-то льготы. Но они прямо говорят: нет импульса сверху.
Голодающие настроены пессимистично: как только "СИ" получит статус банкрота, им в лучшем случае достанутся крохи от бывшего имущества компании. Пострадавших почти 50 тысяч по России и Украине: когда их надежды окончательно растают, конфликт может принять формы, еще более опасные, чем голодовка. Для многих голодающих на Цветном бульваре сгоревшие деньги уже не главное.
Государство с увлечением занимается пристраиванием огромных нефтяных денег, но отказывается замечать конкретные проблемы граждан и нести перед ними ответственность, рассуждает научный сотрудник Дмитрий Абраров. Ни одну компанию так не раскручивали на всех уровнях, как "СИ", ни у одного руководителя стройфирмы нет стольких наград и званий, как у ныне арестованного Николая Карасева. Мы находимся здесь еще и для того, чтобы отстоять свое достоинство. Нас унижают чиновники, от нас отмахиваются правоохранительные органы. Но мы не намерены "утереться" и забыть.
Я написала письма Путину, Фрадкову, Лужкову, Ресину и префекту Восточного округа Николаю Евтихиеву, говорит Ольга Завьялова, дольщица объекта на Бульваре Рокоссовского. На все письма мне ответил один человек зампрефекта. Родня в ужасе, умоляет вернуться. Но мы остаемся, чтобы собственным детям доказать, что мы не быдло. Дети должны знать, что мы хотя бы сопротивлялись.
