Путеводитель по исчезающему городу
Редко какую краеведческую книгу можно рецензировать в рубрике "Осторожно, Москва!". Большая часть новинок либо обходит стороной современную архитектурную политику, либо поет ей дифирамбы. Но в наступающем сезоне ситуация, кажется, меняется. После "Хроники уничтожения старой Москвы: 1990- 2006" (см. "Известия" от 22.08.06) вышел путеводитель "От Пречистенских до Арбатских ворот".
На титуле книги значится: "Москва, которой нет" - то ли подзаголовок, то ли указание коллективного авторства. Книга издана одноименным сайтом и написана его ведущими авторами Юлией Мезенцевой и Александром Можаевым.
Нельзя сказать, что это путеводитель по всем утратам. Так, прямо на маршруте пропущен снесенный недавно дом Шушериной на Остоженке, 34 предполагаемое место рождения Грибоедова и ничего не говорится о сносе Вахтанговской студии в Мансуровском переулке, 3, хотя сама студия описывается подробно.
Нельзя сказать и так, что это путеводитель только по утратам. Целые главы посвящены благополучным (хочется надеяться) памятникам например, дому Кузнецовых в том же переулке, № 11 или Поливановской гимназии на Пречистенке, 32.
Перечень угроз, представленный в книге, также не полон. Скажем, остается в стороне от маршрута здание Пречистенских курсов близ Остоженки, в Курсовом переулке, 17, стянутое металлическим бандажом по случаю строительства на соседнем участке. Когда писалась книга, ничто не предвещало полуснос дома Татищева на Пречистенке, 23.
Это и не традиционный путеводитель по Остоженке, Пречистенке или Арбату, между которыми пролегает маршрут. Остоженку авторы проходят на две трети, пропуская несколько домов, на Пречистенке описывают лишь четыре дома, на Арбат не выходят, посещают только избранные переулки.
Что же за труд перед нами? Остается один ответ: это избранные главы будущего, желаемого путеводителя. Путеводителя тотального, последовательно обходящего дом за домом и улицу за улицей, не исключая исчезнувшие дома и улицы.
По какому же принципу отобраны первые фрагменты этого возможного путеводителя? По принципу систематической беспорядочности, сказал бы Герман Мевилл, писавший таким образом своего "Моби Дика". Авторам интересна и ушедшая, и уходящая, и живая Москва. Маршрут проложен между ушедшим и уходящим, где встречается живое. Авторы любят равно живое, умирающее и мертвое. Как сказал на презентации Александр Можаев, это просто книга о любви.
Так остро любить можно только в городе торжествующего вандализма. Именно он, вандализм, искривляет маршрут и делает его случайным. Притяжению вандализма противостоит притяжение живой красоты и маршрут искривляется вторично. В этом смысле перед нами первый путеводитель по современной Москве.
Тем важнее, что авторы принадлежат к новому, молодому поколению краеведов. Это одна из первых книг поколения. Что же в ней нового? Рабочий ответ: новый сплав публицистичности, художественности и научности.
Сама по себе публицистичность не нова. Нова не боль утрат, а свобода выражения этой боли, соединенная с протестом против длящегося вандализма.
Литературность тоже не нова сама по себе. Москвоведы всегда умели и, как видим, умеют писать (книгу выпустило издательство "Художественная литература"). Новость сами имена писателей, их слог, их интонация. Здесь не место оценивать слог, а об интонации хочется сказать только одно, важное для поколения: нет стеба, нет перепада регистров, диссонансов "низкого штиля". Высоте предмета соответствует "высокий штиль".
Менее всего нова научность. Однако нов объем известного. Не остается запретных имен и непрочитанных мемуаров. Если паспорта и исторические справки на памятники не опубликованы (а они не опубликованы), то авторам они доступны. Между тем каждая такая справка целая книга, архивированная в московских архитектурных департаментах.
Авторы и сами умеют читать архитектуру, подниматься на леса со скарпелью в руках. Они способны реконструировать утраченный фасад не только мысленно, но и графически.
Еще они знакомы с местными котами, помнят, на которых подоконниках по-прежнему стоит герань, и вхожи в дома своих героев и их потомков.
В итоге каждый адрес представлен с давно не свойственной путеводителям подробностью и многогранностью. Для рассказа о каждом взяты верное дыхание, верный темп. Дом для авторов еще не книга, но уже не абзац. Дом для них глава. В том числе из собственной жизни.
