Бомба без галстука

Если бы мужчинам в Иране разрешали носить галстук, мировое сообщество не волновалось бы столь неутолимо по поводу иранской атомной программы. Но в Иране все мужчины и женщины обязаны ходить в строго запротоколированной одежде, даже жены российских служащих, выходя из дому, облачаются в хиджаб.

Иран живет согласно духовным предначертаниям религиозных лидеров, слово которых выше гражданского права. И в этом непреодолимое для разумения европейского человека противоречие: к передовым технологиям стремится общество, которое по культурному уровню, в нашем понимании, пребывает в средневековье. Встает извечный закон: опасны не достижения науки — опасны люди, в руки которых эти достижения попадают.

Иран категорически отрицает, что разрабатывает ядерное оружие, но мир ему не верит. Проблема не в самой атомной бомбе. У Индии и Пакистана, которые не изволили, в отличие от Ирана, присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия, в последние годы это ядерное оружие появилось. Но Америка и Европа в полном спокойствии. Хотя Пакистан разбрасывает ядерные технологии на "черном рынке" и пребывает на допотопном технологическом уровне, оставаясь единственной страной ядерного клуба, которая не имеет собственной орбитальной группировки. Но Пакистан понятен. Ахмадинежад похож на людоеда с ракетой.

Проблема не в бомбе, а в том, кто может получить бомбу. Запад не понимает Восток, но никогда, за исключением отдельных этнографов и шпионов вроде полковника Лоуренса, и не стремился к пониманию. Оно казалось излишним, как изучение законов муравейника или пчелиного улья. Восток не мог дотянуться до Запада, смотрел завистливо снизу, но теперь вдруг оказалось, что высокие, рожденные в лоне западной цивилизации технологии можно освоить, не принимая западные ценности. Иранская ядерная программа — не эпизод, но принципиальный прорыв в истории человечества. К чему он приведет, никто не знает.

Но у Ирана есть своя логика. И, ежели мы ведем диалог и пытаемся прийти к соглашению, эту точку зрения необходимо понимать. Иран не может постичь, почему государству с культурой в три тысячи лет, несопоставимо более древней, чем европейская и, уж тем более, американская, кто-то может диктовать, какими вещами ему следует заниматься, а какими возбраняется. Может быть, Иран недостаточно взрослый, надо пару тысячелетий еще подождать? Для того чтобы вспомнить, когда Иран, как государство, на кого-нибудь последний раз нападал, надо быть очень эрудированным историком. Рядом с Ираном — не слишком миролюбивый Израиль, который развивает атомную программу, но никто Израилю ядерных ультиматумов не ставит, досье не заводит. Двойная, так считают в Тегеране, получается мораль: что разрешено Израилю, запрещено Ирану. А ведь ООН построена на том, что все страны равны...

Иран вступил в МАГАТЭ на заре этой организации, и по ее уставу лидеры ядерного клуба обязаны всячески содействовать развитию мирной атомной энергетики в любой стране, ставшей членом МАГАТЭ. Европейские страны, в том числе Россия, делают бесконечные предложения, которые позволили бы Ирану сохранить лицо, продолжать развитие ядерной программы, но без возможности ее трансформации в военную область. Иран выдвигает, тоже бесконечно, контрпредложения. Ситуация напоминает торговлю вокруг цены на урюк на восточном базаре — разговор важнее договоренности. Это тоже цивилизационные отличия: Западу нужен результат, Востоку — процесс. Тем более что нескончаемое затягивание переговоров помогает Ирану ощущать себя региональным лидером, что для него столь же важно, как освоение ядерных технологий.

В Иране мне не раз доводилось вести беседы с обычными, далекими от политики людьми. Режим аятолл большинству иранцев, так мне показалось, как кость в горле. Хочется жить спокойнее, шире, свободнее. Доходит до того, что многие иранцы с теплотой вспоминают свергнутого шаха. Но когда речь заходит об Америке и об атомной бомбе, просыпается неукротимость. Иранцы, как дети, верят, что бомба у них была еще при шахе. Америку же, если она начнет войну, они просто раздавят.

Осталось бы это фантазией. Самое страшное — если Ирану насильно затянут на шее галстук.